Я не ошибся, когда в разговоре с Навьяром предположил, что это кварцум.
«Его добывают в каких-то особых рудниках и используют для создания артефактов», — пояснил я.
«При моей жизни в Державе таких кристаллов не было», — ответил он мрачно. Я знаю, о чем он думал.
Я приблизился достаточно, чтобы рассмотреть дворец. Кристаллы были разных размеров, от футбольного мяча до трехэтажного дома, однако все одинаковой кубической формы и с угловатым спиральным узором на гранях, что уходил фракталами в сиренево-розовое нутро.
Ах да, еще одно. Часть кристаллов парила в воздухе, медленно и величественно вращаясь в восходящих испарениях разлома.
Я заблаговременно пошел на снижение — если Челищев где-то там, то он не должен меня заметить.
Я отыскал взглядом примечательную скалу с обломанной вершиной, напоминающей корону. Сюда вела одна из троп Навьяра.
Крылан, суматошно взмахивая крыльями, опустился на землю, мягкие висячие ноги сложились под его весом.
Я спешился. Хотелось надеяться, что скала скрывает нас из виду, если смотреть со стороны дворца.
Принюхавшись, я не обнаружил поблизости присутствия Челищева или каких-либо тварей. Концентрированный сернисто-кислотный запах забивал нос, но я был уверен.
Крылан завозился и хотел было улизнуть — не нравилась ему близость с Дворцом Хаоса, как и мне, как и любой живой твари.
— Сиди, — сказал я. — Ты мне еще пригодишься.
В ожидании Навьяра я залез на скалистое возвышение, распластался на животе в мелком кустарнике и стал рассматривать Дворец Хаоса в поисках Челищева.
Парящие в воздухе кристаллы то и дело загораживали обзор, открывали и закрывали разные площадки, где мог заниматься своими делишками чернокнижник.
Как сказал Навьяр, попасть в Бездну проще, чем вернуться из нее в верхний мир. Настолько же проще, как упасть в колодец, чем из него вылезти. Обратный портал требовал колоссального объема магической энергии, который неподвластен отдельному человеку.
Во Дворце Хаоса магии было в избытке, поэтому сюда Челищев и отправился. Я беспокоился, не опередит ли он нас, но Навьяр уверил меня, что подготовка портала занимает много времени.
Наконец я заметил среди кристаллических каскадов и анфилад темную фигурку. Она выделялась на розовых блестящих гранях как черный жук в цветке розы. Это точно было он: отсутствие одной руки — надежная примета.
Челищев рисовал черной жирной сажей сеть из замысловатых геометрических фигур, сопровождая их неизвестными символами. Он напоминал профессора, объясняющего на академической доске какую-то замысловатую теорию. Его познания в который раз вызвали у меня уважение.
Мимо проплыл огромный кристалл и открыл ранее невидимую мне область. Вокруг Челищева были плоскости кристаллов, целиком исписанные магическими формулами. Теперь он напоминал умалишенного, который исписал каракулями все стены своей палаты, включая потолок.
Стало видно и то, что послужило ему основой для чернил. Невдалеке от него лежали тела каликандзаров, часть из них была расплавлена в черную жижу.
Справа раздалось шуршание. Я обернулся и увидел Навьяра.
Он подполз к моему наблюдательному пункту. В руке его было копье, наконечник оказался в полуметре от моего лица, острый как рыбья кость.
Навьяр проследил за моим взглядом, кивнул.
— Мы вовремя. Супостат заканчивает приготовления.
— Можешь определить, сколько осталось?
Он нахмурился.
— Придется следить, дабы подгадать момент. Может, закончит к вечеру, может, через сутки.
— Долго, — сказал я и цыкнул зубом.
— Что поделать. Объявимся сейчас — и потом не заставим его открыть портал. То-то он поглумится.
Мы организовали сменный караул, чтобы не спускать с Челищева глаз ни на секунду.
Это было муторно. Говорят, тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Попробовали бы они смотреть на врага, которого не могут убить!
Каждый лишний час оборачивался потерянным днем в нормальном мире. Ох, чуяло мое сердце, наворотят там без меня делов…
— Хорошо, что он забрался в самую глубину дворца, — сказал Навьяр, когда я в очередной раз пришел его сменить. — Там опасно использовать магию — субстрат может рвануть.
— И что случится?
— Ничего хорошего. Всплеск силы, извержение. Надеюсь, до этого не дойдет, но Обакум может этим воспользоваться, ежели его припереть к стенке.
Целеустремленности Челищева можно было позавидовать. Он не прерывался на еду и сон, работал над порталом, словно одержимый.
Он закончил приготовления только к утру следующего дня.
Навьяр разбудил меня в темноте, разбавленной тусклым красным сиянием на горизонте.