Охота — не хобби, не работа. А смысл жизни. Каждая пуля, попавшая в цель, делает этот мир чище. Мир людей. Пусть человек слабее зверя физически, но у него есть оружие, порожденное разумом. В этом сила человека.
Вервольф Лютиков сегодня умрет. Это будет первый убитый им вервольф в Державе. Первый, но не последний — пора расширять ареал охоты, раз на Западе их не осталось.
Слейтер установил сошку на камнях и закрепил на ней ствол винтовки — длинный вороненый ствол, который никогда не блестит на солнце. Улегся рядом, приложил глаз к оптическому прицелу. Широкие поля шляпы нависали над его глазами, погружая в укромный темный мирок. Слейтер уподобился фотографу, спрятавшемуся под накидкой.
Он повёл винтовкой в сторону медленно, однако в прицеле местность замельтешила с неимоверной скоростью.
Вот он — задний фасад усадьбы. Бал проходит на третьем этаже. Окна огромные, интерьер и гостей видно как в аквариуме. Ходят по залу, болтают, едят, выпивают, смеются, кто-то танцует. Видно так четко и ясно, что кажется, вот-вот послышатся голоса, смех и звон бокалов. Но слышен только стрекот кузнечиков.
Стрелять через стекло не следует. Огромная лоджия раскинулась вдоль всего этажа. После танцев сюда обязательно выйдут подышать и полюбоваться пейзажем. Нет мишени лучше, чем та, что стоит на балконе и размышляет о жизни — строит планы, которые через секунду окажутся ничем.
Слейтер поднял отороченный мехом воротник кожаной куртки (мех, разумеется, был с вервольфа). Лежать на земле и ждать удобного момента он может хоть целую вечность.
Он бросил взгляд на воткнутый рядом с сошкой вертлюжок. Под дуновением ветра тот развернулся на северо-восток и медленно вращал лопастями. Слейтер учел смещение траектории пули.
Пуля была обычная, свинцовая. Это важно для баллистических качеств. Это важнее, чем использовать пули из серебра. Профаны всегда в первую очередь спрашивают: «Мистер Слейтер, а пули у вас — серебряные?»
Дурачье. Его цель не ранить, не обездвижить, не причинить боль. Его цель — убить. Если пуля попадает в голову, то не важно, из серебра она, из свинца или из замороженного говна. А вот лучшие баллистические свойства у свинца, поэтому пуля обычная.
Необычная винтовка.
Необычный он сам.
В этом залог успешной охоты, а не в пуле.
Кроме того, для изготовления хороших пуль необходимо серийное производство. На коленке можно склепать разве что дробь для стрельбы по уткам. Сколько было предприимчивых оружейных мастеров, предлагающих ему эксклюзивный товар — серебряные пули.
«Специально для вашей профессии», — многозначительно говорили они.
Спасибо, идите к черту.
Нужны самые обычные боеприпасы, проверенные миллионами выстрелов. Их не нужно делать под заказ, их можно найти везде.
Даже в этой отсталой Державе, где порох запрещен. Смешные мракобесы эти вельты. Посмотрим, где окажутся их чародеи через полвека прогресса. Или даже через четверть. Слейтер усмехнулся. Известно, где они окажутся!
В порядке исключения ему разрешили въезд в Державу со своей винтовкой. Личное оружие заморского гостя — это как копье у туземца, часть национального костюма.
Винтовку можно, но никаких патронов, мистер! Мол, раз порох в Державе запрещен, то и патронов здесь нет, следовательно, винтовка безопасна. Такая вот бюрократическая логика.
Слейтеру подсказали, как связаться с контрабандистами. Подходящие для дальнобойной винтовки патроны легко нашлись. О чем он и говорил: в этом прелесть самого обычного патрона — он найдется везде.
Такими мыслями он развлекал себя, слушая стрекот кузнечиков и наблюдая за усадьбой в перекрестье оптического прицела.
На бал я прибыл в одиночестве. Инесса, согласно этикету, сопровождала отца.
Бал устроили в загородной усадьбе графа Каменского. Это было трехэтажное здание из грубо отесанного камня — видимо, выбор стиля был продиктован магической школой владельца.
Стены дома выглядели как у рыцарского замка, однако внутри были просторные залы и комнаты с современным интерьером. Окна высокие и широкие, впускающие солнце. Бал, конечно, назначили на вечернее время. Так что когда я оказался в бальном зале на третьем этаже, окна превратились в черные глянцевые стены, отражающие обильные светильники.
Вдоль зала тянулся открытый балкон-лоджия, с которой открывался вид на лесистые горы, за которыми догорал закат.
Зал был полон гостей. Разговоры, смех, звон бокалов смешались в сплошной шум. Он ощущался теплым одеялом, которое на меня накинули, едва я вошел в зал. Ансамбль задавал спокойный оптимистичный ритм, экономя силы для грядущих танцев.