Рюмин откинулся на спинку скамейки, раскинул руки и свесил позади, словно крылья.
— Теперь я безродный маг. Свободен, как… как…
— Как волколак.
— Ха-ха.
— И что ты хочешь делать?
— Умыться.
Рюмин встал, подошел к прудику. Опустился на четвереньки, словно зверь на водопое и окунул голову в воду целиком.
Он так долго держал голову под водой, что я подумал, не собрался ли он утопиться.
Но он вынырнул, вдохнул резко и глубоко, словно новорожденный.
Струи кровавой воды стекали по его лицу. Он сорвал с волос заколку и не глядя выкинул, окунулся снова, стал мотать головой в воде.
Через минуту он вернулся на скамейку. Лицо было опухшее от ударов, но чистое. Длинные волосы облепили его, словно водоросли. За ворот бордового камзола текла вода, но Рюмину было все равно.
— Хорошо… — прошептал он.
— Чем же ты займешься сейчас, когда стал свободен и умылся?
Он вытянул ноги, посмотрел на клубящиеся ночные облака.
— Хрен его знает, Лютиков. Я так долго делал, что должно, что просто забыл, чего хочу сам. За каждым распоряжением отца следовало новое. Я ждал, пока закончу Университет. Пока закончу кураторство. Я не чувствую Огня, понимаешь?
— Понимаю. Считай, что ты сегодня все-таки умер. Но воскрес. И теперь начинаешь всё заново — как хочешь.
— Легко тебе говорить.
— Легко. Потому что действительно знаю, о чем говорю.
Вряд ли когда-то будет более уместная ситуация для откровений, поэтому я спросил:
— Корнилий, что ты написал в своей рекомендации?
— Ты же читал.
— Я говорю про потайной слой. Я видел, как начальник Канцелярии выявил его. Что там такого важного, что ты не доверил даже магической печати?
Он надолго уставился в черную воду пруда.
Наконец начал говорить, медленно, аккуратно подбирая слова.
Глава 5
Новые задания
— Я, быть может, не самый талантливый боевой маг, — медленно проговорил Рюмин, — но и не тупоголовый франт, коих здесь большинство. Я вижу. И делаю выводы.
— И что же ты увидел? — спросил я.
— Я долго был в роте Черного Полка. И тебя знаю давно. Думал, что знаю. Однако после того, как ты стал волколаком, ты сильно изменился. Ты стал другим, Лютиков.
— Да, я сам себя в зеркале не узнаю, — легко сказал я и усмехнулся.
Рюмин покачал головой. Капли падали с его волос.
— Внешность тут ни при чем. Волколак? Ну, да. Но твои изменения больше, чем ликантропия. Взять хотя бы твою амнезию. Думаешь, обхитрил меня? Всё ты помнишь, голубчик, но другое. Потому что сам ты — другой.
Повисла пауза. В глубине пруда квакали лягушки, заполняя тишину.
Первой моей мыслью было атаковать. Я чужой в этом мире и попал сюда через смерть. Сам по себе этот переход делает эту тему вопросом жизни и смерти. Не следует об этом кому-либо знать.
Меня уже раз десять пытались убить, поэтому я был готов ко всему — даже к тому, что сейчас придется утопить Рюмина в пруду. После его оголтелых выходок все поверят в то, что он решил утопиться сам. Кроме Инессы, разумеется. Она была лучшей защитой Рюмина от меня.
Он оказался тем еще типом с двойным дном. Теперь понятно, почему он так легкомысленно реагировал на то, что его называли идиотом. Это все равно что атлета называть дрищом — на такое сложно возмущаться всерьез.
— Ну? — поторопил Рюмин с ответом. — Будешь отпираться или мне продолжить?
— Пока ты ничего толком и не сказал. Да, я другой. Уникум! Удивительный и замечательный. Уверен, то же самое ты думаешь о себе.
— Продолжать? — с нажимом спросил Рюмин.
— Да.
— В Университете я изучал метафизику Универсума и знаю о подобных случаях в истории. Есть иные миры, с которыми каждый из нас связан. Эти миры не как Бездна, в которую можно попасть через портал, это миры, где живут наши двойники. Даже не миры, а единый Универсум, представленный в бесконечных вариациях.
— Этому обучают в магическом Университете? — удивился я.
— Сами преподаватели не шибко смыслят в этом, лишь пересказывают мысли древних. Но есть библиотека, есть трактаты. В поисках хоть какого-то смысла этого сраного бытия я вычитал в них много интересного.
— И эти трактаты имеет отношение ко мне?
— Древние знания не имеют срока давности, Лютиков, они говорят о настоящем. В тот день, когда тебя покусали, я слышал особый вой в лесу. Я почувствовал магическое возмущение. Капитан Лютиков мертв, и ты занял его место. Но ты — тоже Георгий Лютиков.
— Придумай ты это прямо сейчас, я бы сказал, что Свиридов слишком сильно настучал тебе по голове, — сказал я. — Но ты сделал такой вывод еще весной, так?
— Как только допросил тебя. Я всегда видел чуть глубже. Может, поэтому мне всё кажется мишурой и фарсом, в котором нет смысла участвовать. Поэтому я пришел к тому, к чему пришел…