Он сделал неопределенный жест рукой, указывая на свое избитое лицо и на усадьбу Каменского.
— И ты решил сообщить об этом Канцелярии?
— Разумеется. Твое появление — это уникальное событие. Такое всегда влечет за собой грандиозные перемены. Огненной тайнописью я написал в рекомендации, что ты не просто волколак, а перерожденный.
— И что это значит?
— Новый элемент, лишняя песчинка в устоявшемся порядке вещей, которая нарушает баланс — в ту или иную сторону. Поэтому я подкинул монету. Она сказала, что ты станешь благом для Державы. Вряд ли ты был бы еще жив, если бы она упала решкой вверх.
— Раз монета никогда не ошибается, то как насчет тебя? Ты согласен, что изгнание из рода для тебя благо?
— А ты не уходи от темы, раз спросил. Кто ты, Лютиков?
— Я тот, кто я есть. Почему спрашиваешь, раз монету уже подкинул?
— А что мне Держава? Она стоит испокон веков и будет стоять после нас. Меня волнует, с кем связалась Инесса.
— На этот счет можешь быть спокоен, — сказал я. — Со мной она в большей безопасности, чем без.
Рюмин помолчал, глядя на черную воду пруда.
— Да, — кивнул он своим мыслям. — Никакой служилый дворянин такое бы не сказал. Вообще не подумал бы смотреть в сторону аристократки из могущественного рода. Другой ты. Нездешний.
— Скажи лучше, какие выводы из твоей рекомендации сделает начальник Канцелярии.
— А чего тут думать? Канцелярия действует всегда одинаково: использует людей на благо Державы. Это универсальное правило для всех.
Я поднялся со скамейки, расставил руки в стороны и потянулся так, что хрустнуло в суставах. Рюмин, наоборот, откинулся, взглянул на меня испытующе.
— Что скажешь, Лютиков? Я хочу услышать подтверждение своей теории. Ты признаешь, что ты перерожденный?
— Я тебе скажу другое, — задумчиво проговорил я. — Дело не во мне, а в тебе. Это ты сегодня считай что умер, после чего переродился. Все, что ты сейчас говорил обо мне, точно так же подходит и для тебя.
— Для полноты сегодняшнего вечера не хватало только философии от волколака, — скривился Рюмин в фирменной усмешке, но после этого добавил хоть и с иронией, но внимательно глядя мне в лицо: — Что же ты посоветуешь мне делать, а? Гипотетически. Если бы я вдруг спросил у тебя совета.
— Я бы посоветовал не спрашивать у меня совета. Ты получил свою свободу, хоть при этом и потерял всё, что принадлежало тебе от рождения. Теперь делай что хочешь. Желательно, в рамках приличия — а то явно своей смертью не помрешь!
Говоря это, я обратил внимание на браслеты из красной осины, что до сих пор были на его запястьях.
— Погоди минуту, — сказал я и пошел в заросли кустарника у аллеи, на ходу принюхиваясь.
Вычленить запах ключа было довольно просто. Кругом пахнет землей, древесиной и листвой. Ключ же обладает резким металлическим запахом, что выделяется в природном фоне. Вдобавок на нем следы моего собственного пота с ладони и запах сумки из коровьей кожи. Во влажном ночном воздухе все это подчеркнуто реакцией с водой…
В нужном месте с наклонился и не глядя опустил руку в траву, нащупал маленький ключик, холодный и скользкий.
Рюмин ждал меня, разглядывая темное небо. Изо рта торчала, словно антенна, неприкуренная сигарета. Должно быть, хотел закурить, но забыл, что в наручах не может создать даже малюсенький огонек. Само собой, маг огня не носит с собой спичек.
— Держи, — сказал я, протянув ему ключ.
Рюмин задумчиво повертел его в пальцах, не торопясь снимать браслеты.
— Дай спички, Лютиков, — сказал он наконец.
Я хмыкнул и протянул ему коробок. Он неловким движением зажег спичку и смотрел на нее так долго, что она успела потухнуть. Зажег следующую и прикурил. Спрятал коробок в карман.
— Ну и зачем тебе спички? — спросил я.
Рюмин молча развязал шейный платок, расширил ворот рубашки. Обнажилась золотая цепочка, на которой висел рубиновый амулет.
Расстегнув цепочку, Рюмин снял рубин и заменил его ключом. Отполированная сталь смотрелась на золотой цепочке инородно и неуместно. Он спрятал амулет под сорочку, а рубин протянул мне.
— Держи. Подарок. В обмен на спички.
Я взял драгоценный камень с безупречной огранкой. Такой сам по себе стоит весьма внушительную сумму, даже еще и фамильная драгоценность.
— Расскажи, что там тебе снова в голову взбрело, — сказал я.
— Не буду снимать эти браслеты, пока не найду себя.
— Рыцарский обет? — удивился я.
— Магическая аскеза, — поправил он. — Я читал о такой практике, но как-то не думал попробовать. А тут ты так милостиво предоставил мне браслеты из красной осины.