Свиридов проводил их взглядом.
— Пожалуй, я воздержусь от знакомства тебя со старшими дочерьми, — задумчиво сказал он.
— На этот счет можешь не беспокоиться, я не ищу пассию.
— Обнадежил.
— Добрый вечер, господа! — Это был Алексей Скороход.
На такие мероприятия посторонних горожан обычно не допускают, но я его пригласил. Его лучший костюм уступал в лоске нарядам аристократов, но Алексей не смущался. В руках его была фотокамера на штативе.
— Фото? — спросил он.
Я усмехнулся. Свиридов проворчал:
— У меня дурное предчувствие. В прошлый раз всё началось тоже с этого твоего фото. Как знать, не притягивает ли эта твоя бесовская штука неприятности?
— Все будет нормально, — сказал я и встал рядом с ним.
На камеру Свиридов сделал строгое лицо, перехватил поудобнее трость с набалдашником из прозрачного голубого камня. Алексей с довольным видом сделал снимок, поблагодарил и ушел.
— Еще увидимся, Георгий, — сказал Свиридов и поспешил за женой.
Вдруг от входа в зал донеслись звуки возни и возмущенные возгласы.
Я бросил в ту сторону взгляд. Первое, что я увидел — возвышающийся черный цилиндр. С камердинером препирался высокий, чуточку нескладный парень, похожий на шагающий циркуль. Одет он был в красные и оранжевые тона.
«В черном цилиндре, в наряде старинном — в город на праздник путник очень спешил…»
Камердинер сбивчиво оправдывался, выставлял перед собой свиток со списком гостей, словно щит. Рюмин выхватил свиток, повел по нему пальцем, придирчиво оттопырив губу. На его бледном вытянутом лице гнев сменился растерянностью, а затем он разозлился по-настоящему.
— Меня нет в этом ебаном списке! — воскликнул он. — Сестра есть, отец есть, а меня — нет! Даже все семейство Свиридовых в списке!
— Возможно, этому есть причины, — пролепетал камердинер.
— Инесса! — заорал Рюмин. — Где ты⁈
— Ну не ори, — подошел я. — Добро пожаловать на бал. Проходи, ваше сиятельство.
Рюмин смерил меня взглядом, не глядя ткнул свитком в грудь камердинеру.
— Как это так получилось, капитан, что меня нет в списке?
— Потому что тебя не пригласили, — сказал я.
— Ясненько, — проговорил Рюмин и широкими шагами направился к стойке с напитками.
Он налил себе неразбавленный абсент, поджег его кончиком пальца, выстрелив миниатюрным огненным шаром. Не сбивая пламени, опрокинул бокал в рот.
По лицу его прошла короткая судорога, после чего он хлопнул в ладоши и сказал:
— Повеселимся!
Глава 2
Ву-бу-бу-бу!
Я сразу смекнул, что веселье Рюмина совсем не обязательно подразумевает веселье для других — скорее совсем наоборот.
Сейчас он с гордо поднятой головой оглядывал зал, кривил губами, рассасывая сахарную мармеладку, которой закусил абсент. Он казался бочкой с порохом, которая собирается прикурить.
Я подошел к нему.
— Чем ты, собственно, недоволен, Корнилий Павлович? Я и не думал, что ты так сильно хочешь меня поздравить.
Он ответил не поворачивая ко мне лица, лишь стрельнул в мою сторону глазами.
— Барон. С ума сойти.
— Ты сам дал мне рекомендацию в Канцелярию. Я не забыл этого и благодарен тебе, так и знай.
— Да на кой мне твоя благодарность, волколак? Что мне с ней делать, а? Радоваться? Трясти твою волосатую руку и лыбиться?
Я хмыкнул. На этом балу все мои знакомые, помогавшие мне на пути в столицу, припоминают свое участие и намекают на ответные услуги. Даже Свиридов напомнил об этом, хоть и с дружелюбной деликатностью, а граф Каменский и вовсе собирается втянуть меня в какое-то крупное дело. Вот и Рюмин спохватился. Что ж, любое взаимовыгодное сотрудничество приветствуется.
— Ты хочешь обсудить ответную услугу? — спросил я. — Выкладывай.
Рюмин усмехнулся.
— Ты меня не понял, Лютиков. Я не делал тебе одолжения, я сделал то, что посчитал нужным. Что хочу, то и делаю, ясно? Такой вот я бескорыстный.
Насчет бескорыстности он покривил душой. Я читал его рекомендацию и помнил, чего он хотел добиться.
— Кстати, — сказал я, — Канцелярия сократила срок твоего кураторства на год?
Рюмин наконец-то развернулся ко мне, в зеленых глазах мелькнула искорка.
— Ах ты жучара! Сунул нос в мое письмо! Как тебе удалось снять печать?
— Это долгая история. Рекомендацию у меня украл один чернокнижник. Когда я вернул ее, письмо было вскрыто.
— Да? И что это за маг?
— Не важно, он уже мертв.
Рюмин осекся.
— Кто бы мог подумать, что ты так быстро поднимешься из грязи в князи, — пробормотал он. — Барон! Ха! За какие такие заслуги?