Затаив дыхание, я наблюдал.
Глава 9
А по жопе?
Влада поправила небесно-голубую треуголку на голове, отбросила русые косы за плечи. Женщины! Выглядеть эффектно перед магическим ритуалом — чуть ли не важнее самого магического ритуала! Еще бы зеркальце достала.
Выглядела она и вправду эффектно. Уверенно сдернула с головы Челищева покрывало, встала напротив подбоченившись. Ноги бесконечно длинные, задница оттопырена, в талии прогиб, личико надменное и нахалистое.
Она решительно наклонила голову и простерла вперед руки. Из ладоней потек луч бесцветного эфира, окутал кристалл кварцума.
Что бы она ни делала с головой Челищева, я ей этого не разрешал.
Я подошел сзади и положил ладонь ей на плечо.
— Ошиблась дверью, дорогуша?
Влада резко обернулась. Луч рассыпался светящейся пылью.
В следующий миг она атаковала. В меня ударил порыв секущего ветра.
Потоки воздуха отражались от стен, завихрялись бешеными вихрями. Кристалл кварцума с головой Челищева смело со стола, словно это был не камень, а куб пенопласта.
— Бля! — буркнул Челищев, врезавшись в стену. Надеюсь, Влада этого не услышала.
Разумеется, я был готов. Ведь не она, а я подготовил засаду. То, что она атаковала без раздумий, удивительно, но ожидаемо.
Во время полнолуния на Арене я открыл пятую форму с множественными волками, рвущимися из груди, однако это была не единственная способность. Именно тогда я научился выпускать Ярость вовне, формируя по контуру тела прослойку, неподвластную любой магии. И уже опробовал это в некоторых стычках.
Магия иллюзорна. Ветер, который создала Влада, был способен рассечь металл и камень, но все же был иллюзией, а Ярость — неоспоримой реальностью.
Камзол на моей груди рассекло, словно на меня обрушился удар острейшей сабли, но на открывшейся груди не возникло ни раны, ни даже царапины. Красная пульсирующая Ярость, видимая только мне, проступила сквозь кожу, и магический ветер огибал ее как непреодолимое препятствие.
Глаза Влады расширились в удивлении, она попятилась к стене, не прекращая давить потоком ветра. Четвертый ранг — не шутки, она действительно умела управлять стихией.
Любого человека на моем месте распотрошило бы на месте. Я же ощущал упругое сопротивление, словно от порыва обычного ветра, но это был пустяк. И не такие метели в хлебало летели!
Я широко улыбнулся, не скрывая клыки, и двинулся к ней.
Она закусила губу, крутанула кистями рук, закручивая ветер в вихрь, в сверло, что уперлось мне в грудь острым наконечником. Поля распахнутого камзола трепетали за моей спиной.
Немного Ярости я направил в руки. Пальцы удлинились, обросли шерстью. С хрустом выдвинулись когти. Эта была привычная и даже сладкая боль, напоминающая ощущения от последнего повторения при подъеме гантели.
Влада уже уперлась спиной в каменную стену. Я достиг ее и огромной пятерней сглагастал ее вытянутые вперед руки, вздернул кверху.
Она вскрикнула и вытянулась в струну, ошарашено глядя на меня. Поток ветра резко оборвался. Оно и вовремя — поддерживать такую антимагическую защиту я мог от силы пару минут, все-таки сейчас не полнолуние.
— Вот теперь мы и познакомились по-настоящему, баронесса Громова, — сказал я ей в лицо так, что на нее брызнули капельки слюны.
Ядро в восторге металось в груди, предлагая трансформировать лицо в волчью морду и впиться Владе в горло, разорвать ее на куски, чтоб «пошли клочки по закоулочкам».
Влада это чувствовала и задрожала. Она безрезультатоно трепыхнулась в моей хватке, словно птичка в стальных клещах. Качать права не стала.
— Не убивай меня, — прошептала она. — Пощади.
— Убивать? — прорычал я. — Благородный волколак не убивает глупых девочек…
Я швырнул ее на пол. Она упала на четвереньки, демонстрируя все достоинства своей сногсшибательной фигуры. Я прыгнул следом, поддел ее коленом под живот, задрал небесно-голубой камзол, обнажая обтянутую черными лосинами задницу.
Под недовольное урчание Ядра, я крутанул его назад, возвращая рукам человеческий вид. Впрочем, и без того моя ладонь была как лопата.
Я хлестко обрушил ладонь на ягодицу Влады.
Она вскрикнула, вскинула голову, уставилась на меня горящими глазами.
— Будешь знать, как малину воровать, — сказал я и продолжил экзекуцию.
Ладонь методично шлепала по похожим на пушечные ядра ягодицам. Если в этом и было что-то эротическое, то самую капельку. Я хлестал с силой, для острастки. Тугие лосины обостряли ощущения до нестерпимой жгучей боли.