— Насколько я знаю, критерий черной магии в том, что она в больше мере разрушает мир. Как и самого владельца.
— Ха, чувствуется влияние Навьяра. Ты успел с ним познакомиться в Бездне, не так ли?
— Он говорил, что пытался тебя образумить.
— Забавно. На самом деле он прав! Магия разрушает основы мира.
Я хмыкнул.
— Чего же ты продолжал гадить, раз согласен с этим?
— Я тебе больше скажу: я создал концепцию Арену, чтобы поддерживать баланс Ярости в мире.
— Поясни…
— По моей теории, Ярость — это метафизическая кровь мира. Грубо говоря, магия разрушает мир, а Ярость его оздоравливает. Уничтожь всех волколаков — и мир крякнет. Волколаки должны жить, причем сражаться и побеждать. Но Ярость неразумна, она не видит разницы, на арене они или у власти. Мой проект состоял в том, чтобы создать множество арен по всей Державе. Так что я очень даже послушал древнего Навьяра.
— Но сделал свои выводы, — закончил я.
— А что бы ты сделал на моем месте, а?
— Я на своем месте.
— Вот именно. Я маг, мне неподвластна Ярость, я искал силу и власть так же, как и ты, о наивный экологичный волколак.
Мне закралась странная мысль, что если бы Челищев был волколаком, то сделал бы для нашего племени больше, чем Сигмар, который как будто свихнулся на своем принципе невмешательства. С другой стороны, Сигмару порядка тысячи лет. Кто из них знает о природе Ярости и мира больше — тот еще вопрос.
Как бы то ни было, сейчас я занимаюсь не проблемами мироздания, а свои собственные дела.
Что насчет Атрагосии? — спросил я.
— О-о-о-о, — зашелся в ностальгическом возгласе Челищев. — Атрагосия, великая и ужасная. Погребенная под землей, дабы не повадно было туда соваться всяким магам и тем паче волколакам. Что ты хочешь там найти, Лютиков?
— Оказываю одолжение графу Каменскому.
— Каменские… Я еще застал их величие. Сейчас чахлый провинциальный род, копошащийся в выработанных рудниках, а раньше то были грозные маги.
— Князья при дворе?
— На кой им столица, где титулы добываются языком во всех смыслах этого слова? За Каменскими был весь север — то, что сейчас зовется Северным Наместничеством. Они никогда не были политиканами. Рудники и змии — реальная мощь без лизоблюдства. Богатство и сила. Но с Героическим веком ушли змии, кончилась власть Каменских.
— Граф как раз-таки хочет достать в Атрагосии яйца змиев.
Челищев на некоторое время умолк. По кристаллу пробежал сиреневый блик, рожденный изнутри.
— Как бы тебе не аукнулась эта затея, Лютиков. Если он возродит змиев, то твоя шкура первой и подгорит. Змий — тварь магическая, но огонь его самый настоящий.
— А их реально возродить?
— Ты говоришь с головой, заключенной в кристалл кварцума. Как ты думаешь, что еще возможно?
— Я видел в музее Каменского змииное яйцо. Никто до сих пор не вылупился.
— В Атрагосии могут найтись яйца посвежей, знаешь ли. Скаломор — последний змий был погребен в Атрагосии сравнительно недавно, всего несколько веков назад. А змии твари живучие, почти как волколаки. Не удивляйся, если встретишь там его потомков… или его самого.
Я задумался. Взамен Каменский подключит к поискам Гардарота Исследовательский Корпус. Стоит ли авантюра того?
— Может, ты и о Гардароте знаешь? — спросил я с надеждой. — Это древняя твердыня волколаков.
— Не слыхал. Я книжник, а волколаки не блещут сочинением трактатов. Сплошной фольклор — так сказать, сказки и предания малых народов Державы.
— Ясно. Что ж, спасибо. Быть может, принесу тебе интересную книгу из руин Атрагосии.
В голосе Челищева слышалась усмешка:
— Почему-то я был уверен, что мое предостережение тебя не остановит.
— О тебе меня тоже предостерегали.
Утром из кухни потянуло запахом сырников.
В дверь моей спальни постучали. Инесса спряталась под одеяло с головой и уткнулась мне в грудь горячими губами.
— Кто там? — сказал я.
— Я, барин, — ответил Ефим. — Госпожа Громова зовет всех на завтрак.
Я глянул на часы, висящие над камином. Семь утра. Бесстыжая маг куратор назло приготовила завтрак раньше срока. Вот уж досадила, так досадила!
— Спасибо, идем, — отозвался я.
— Странное дело, — пробормотала Инесса. — Чего это она задумала? Отравить нас?
— Может, она все-таки милашка? — ухмыльнулся я.
— Змея она поганая, так и знай!
— Само собой, завтрак в твоем исполнении будет в сто раз лучше, — сказал я, сопроводив слова невинным взглядом честных глаз.
— Да! — выпалила Инесса и задумчиво замолчала.
Я, Инесса и Игорь собрались в столовой.