Небольшая бревенчатая хижина стояла без ограды на поляне среди сосен. Остро пахло теплой смолой и хвоей. Перед крыльцом потрескивал костерок с самоваром.
Я постучал в дверь.
Зверодан открыл сразу. Взъерошенный, бодрый, в нарядной рубахе. Так выглядит человек, вставший пораньше в предвкушении праздника. Я понимающе ухмыльнулся и пожал ему руку.
Он налил нам по чашке сбитня из самовара. Мы распили пряный и сладкий напиток на крыльце, устремив взгляд на качающиеся верхушки корабельных сосен.
— Далеко в лес идешь? — спросил Зверодан.
— Пока ночь не настанет.
Он кивнул.
— Тогда дойдешь. К северо-западу есть озерцо, две дюжины верст до него. Там отрадно искупаться.
— Пожалуй, там луну и встречу. А ты как?
— Охотиться буду в третьей личине. Лосей и оленей наловлю, аки зайцев!
— Куда столько мяса?
— Солить, коптить, на продажу. Деревенских угощу… Ну и сам попирую, само собой! Тебе какой дичи в замок прислать?
— Оленину, будь добр, — сказал я и усмехнулся, — мне же свою аристократку кормить, она создание утонченное.
— Сделаем. Может, лисий хвост для нее добыть?
— Это уже лишнее. Она сама рыжая. Ну, бывай, дружище. Спасибо за сбитень.
— В добрый путь, Георгий.
Когда я пришел к озеру, уже смеркалось.
В лесу темнеет быстрее — тени от деревьев расползаются, сливаются друг с другом. Зазвенели комары. Вдалеке раздался ликующий и нетерпеливый волчий вой.
Трава стала влажной, посвежело. Мне все равно было жарко. Я приблизился к озеру.
Мощная ива на краю берега погрузила корни в темную воду. Мелководье заросло кувшинками, здесь рассекали водомерки, слышалось кваканье лягушек, но дальше вода была чистой, темнела от глубины.
Хоть Зверодан и предлагал окунуться, но в мире, где водятся такие существа, как я, опрометчиво лезть в незнакомую воду. Хорошо быть самым страшным монстром!
Я скинул одежду и сложил ее на лежащем стволе дерева. В преддверии полнолуния превращение произошло почти мгновенно.
Ярость выплеснулась за пределы тела, сформировала контур третьей формы. Под хруст костей и треск мышц я преобразился. Голова шла кругом от эйфории. Никогда еще не плавал в таком обличье.
Я разбежался и прыгнул в озеро. Поднялся фонтан брызг до вершин прибрежных деревьев.
— Гра! — воскликнул я, вынырнув. Кабачина бы понял, что я имею в виду.
Ядро Ярости заверещало в диком восторге. Под его импульсами я стал хлестать по воде передними лапами.
Легкое сопротивление воды дразнило. Широко загребая мощными лапищами, я поплыл к середине озера. Плыл, кстати, не по-собачьи и даже не по-волчьи, а брассом. От могучих гребков вода вскипала пеной, волны расходились по всему озеру и хлестали в берега, словно морской прибой.
Вода приятно охлаждала. Я сделал пару кругов по озеру, перевернулся на спину и распростер лапы в стороны, уставившись на темнеющее небо. Ночь надвигалась безоблачная, в налившейся синевой небе начали проглядывать первые искорки звезд.
Озеро легко держало на поверхности мое огромное тело, покачивало на поднятых мною же волнах. Я распахнул пасть и вывалил набок язык.
Впервые я ощущал настолько глубокое расслабление в могучих волколачьих мышцах. Это было необычно. Словно нашелся исполинский гамак для моих габаритов. Так и уснуть можно.
— Купаешься, Георгий Лютиков? — раздался знакомый голос.
Я повернул морду в сторону голоса. Сигмар стоял на берегу. В черном балахоне, из-под капюшона светятся двумя пятнами желтые глаза, отражая скупой свет сумерек.
«Присоединяйся, — сказал я мысленно. — Водичка как парное молоко».
— Или как парная кровь, — сказал Сигмар. — Пришло время поговорить.
Я погреб назад.
Когда вышел из воды, волны всё еще били в берег. В ногах путались кувшинки, когти утопали в иле. Я распрямился, с плеч хлынули ручьи.
Сигмар глянул на меня, поспешно, но с достоинством отошел.
Однажды в прошлой жизни я попытался отряхнуться после купания как пес, но ничего не получилось. Сейчас ядро помогло с рефлексами. Отяжелевшая шкура затряслась, во все стороны полетели фонтаны брызг. Шерсть распушилась, встала дыбом.
— Это было не обязательно, — сказал Сигмар, прикрыв лицо ладонью. — С превращением ты стал бы сухим.
— А как же удовольствие? — сказал я, поднявшись уже в человеческой личине.
Я подошел к стволу поваленного дерева, надел брюки, накинул рубашку.
Сигмар сказал:
— Поздравляю тебя с разрушением Арены. Ты внес неоценимый вклад в дело ярых.
— То ли еще будет.
— Но этим летом я перестал чуять тебя. Сначала решил, что ты погиб, но через два месяца ты объявился. Что случилось?