Он говорил все это с некоторой неловкостью, словно смущался.
— Чего же тебя беспокоит, дружище? — спросил я. — Уважают тебя. Плохо что ль? Хорошо!
— Дык я-то помню, что это ты освободил нас, помню, что ты на арене устроил. Я их только привел сюда, а они теперь мне в рот смотрят. Ну неловко же славу твою на себя перетягивать.
— Совестливый ты мужик, Зверодан, — сказал я. — Ничего ты не перетягиваешь. Ты сделал собственное важное дело — стал для них проводником. Я в тот момент этого сделать никак не мог. Так что спасибо тебе.
— Да не за что…
— Не отпирайся! Но вместе с тем тебе придется принять и вторую часть правды.
— Это что же? — насторожился он.
— Ты не отшельник. Живи спокойно и охоться вволю, но помни, что ты здесь мой заместитель. Зам по волколачьим вопросам.
— Ого! И что мне делать?
— Все то же, что и раньше. Помогай советом, разрешай споры. Будь готов дать в зубы какому-нибудь рвоту.
— Сплоховал я, — поморщился Зверодан, вспомнив свое поражение, — не бывать больше такому!
— Само собой. Скоро нас станет больше, а потом…
Я задумался, стоит ли забегать вперед. Мои владения будут расти. Нужны надежные соратники, которых я смогу поставить во главе территорий и отрядов. Зверодан сегодня показал, что на него можно положиться. Он станет отличным защитником лесов, которые любит.
— А потом — еще больше, — закончил я. — То ли еще будет.
— Лады! — легко кивнул Зверодан.
Вдруг он повел носом, прищурился. Пошел в сторону, где деревья стояли с обломанными ветками — результат нашей борьбы с Рвотом. Наблюдая за целым коридором из таких деревьев, я только сейчас осознал, какая тьма ударов обрушилась на мое тело.
Немудрено, что Рвот впал в истерику, услышав очередной отказ сдаться! И вместе с тем удивительно, как я способен держаться на ногах. Я сделал пару шагов и понял, что десяток с лишним километров сейчас не пройду.
Вернулся Зверодан и протянул мой палаш рукоятью вперед.
— Твой меч, витязь, — сказал он.
Витязь…
— Прежде чем уйдем, надо похоронить нашего соплеменника, — сказал я.
Вспомнив о Навьяре — последнем Волчьем витязе, я вспомнил и о том, как он хоронил перебитых нами каликандзаров. Даже монстров следует хоронить по-людски. Таков завет, говорил он. А тут у нас волколак. Ярый, хоть и тупорылый.
— Здоровый, — оценивающе проговорил Зверодан.
— Я попрошу тебя использовать когти не по назначению и вырыть могилу. Это священное дело. Нечего всякому зверью рвать нашего собрата на кусочки.
— И то верно.
Зверодан разделся донага. Напряг мышцы, зарычал. Со лба его покатился пот. Вспыхнул алый контур исполинских размеров. Тело Зверодана начало бугриться, кости с хрустом вытянулись до новых размеров.
Поднялся человеко-волк двух с половиной метров ростом. Он присмотрел подходящее для могилы место и принялся за дело.
Легко сорвав когтями пласты дерна, он стал рыть землю, попутно перемалывая корни деревьев, что попадались на пути.
Зверодан увлекся, словно пес, разрывающий мышиную нору: глаза выпучены, измазанный землей язык свисает сбоку. Вот только масштабы были отнюдь не мышиные — так можно запросто вырыть медведя из берлоги (а то и мамонта из вечной мерзлоты!).
Вскоре образовалась внушительная яма с глинистыми краями. Зверодан завалил туда тело Рвота и принялся закапывать. Я тоже приложил руку к погребению, символически бросив горсть земли.
Зверодан отыскал здоровенный плоский валун, покрытый мхом. Схватился за него, зарычал от натуги. Поднять не смог, притащил перекатами. Здоровенный камень впечатался в рыхлую землю как монументальная надгробная плита.
Мы отошли от могилы, оглядели. Получилось прилично. Зверодан подошел к камню и с сухим скрежетом повел по нему когтем.
Камень крошился, даже порой выплевывал искры. Зверодан пыхтел от натуги, но не успокоился, пока не нанес последнюю черточку. Надпись гласила: «Рвот». Немного печально, немного поучительно.
«Буду сюда водить молодых волколаков, — проговорил Зверодан, — и рассказывать им сегодняшнюю историю».
— Отличная идея, Зверодан.
Вот так и появляются легенды. Зверодан расскажет, как молодой и глупый волколак по имени Рвот освоил третью форму, получил силу в полнолуние и решил бросить вызов барону Лютикову. А барон Лютиков даже не стал превращаться. Взял камень, дал по наглой морде да и убил супостата.
А потом еще всякого напридумывают. Изначальная не шибко-то эпичная история действительно станет назидательным преданием. Глядишь, и камень на могиле начнут считать тем самым, которым я прибил гада.