Я нашел острый осколок, которым добил Рвота, и положил его на обширную поверхность надгробного камня. Красиво и со смыслом. Не сад камней, конечно, но это местечко у озера для меня лично обросло историей и воспоминаниями на всю жизнь.
«Готов идти? Может, все-таки закинуть тебя на плечо, э?» — спросил Зверодан.
Его глаза на зверской, но хитрой морде смеялись.
— А хочешь наперегонки?
«Ты чего⁈»
— Ты ступай к заимке и не оглядывайся. Я пойду другим путем. Как знать, кто успеет первым?
«Шуткуешь, да?»
— Ты недооцениваешь мою мощь, — ухмыльнулся я. — Давай бегом!
Он последний раз глянул на меня недоверчиво, развернулся и трусцой двинулся в сторону заимки.
Я же подошел к надгробному камню и приложил к нему кольцо-печатку. Волчий след вспыхнул желтым — появилась новая точка для волчьих троп. Ближайшая точка была в моем замке в Красных Родниках.
Я вступил на тонкую линию, витающую в тенях. Звуки леса стали приглушенными, запахи исказились. Я направился к Красным Родникам. Оставалось только вовремя сойти с тропы и выйти у заимки Зверодана.
Для меня сегодня была ночь чудовищных обломов, но для Зверодана — ночь чудес, после которой пойдут легенды.
Довыебывался.
Волчья тропа сокращала путь примерно в семь раз, но каждый шаг отзывался болью, бег и вовсе обернулся мучением. Но не мог же я, поспорив, прийти с опозданием?
Будь у меня человеческий организм, я бы не стал рисковать на пустом месте, однако сейчас я ощущал, что реальной угрозы здоровью нет, ткани уже начали восстанавливаться, а движение даже ускоряет процесс.
Проблема была только в боли, но разве это боль в сравнении с той, что была во время боя⁈ Так что бежал вопреки всему.
И назло луне, которая не лечила меня, а теперь и вовсе растворилась в рассветной дымке. Про себя я отметил, что победа над Рвотом, видать, не была частью инициации — слишком мелко для Ярости.
Заметив характерное искажение в траектории тропы, я шатнулся в сторону. Вынырнул из изнанки пространства аккурат напротив хижины Зверодана.
Огляделся. Зверодана еще не было, поэтому я поспешил к кострищу, чиркнул спичкой.
Когда Зверодан выскочил на поляну, я сидел у полыхающего костра, откинувшись на чурак и прикрыв глаза. Я помахал ему рукой.
Зверодан подбежал ко мне. Некоторое время, тяжело дыша таращился на меня, а затем выпалил одно-единственное слово:
— Научи!
Я не хотел водить его за нос и напускать туману, поэтому рассказал о кольце. Зверодан загорелся желанием тоже ходить волчьими тропами.
— Поищем еще такие кольца, — кивнул я.
Следующие несколько часов я тупо лежал, восстанавливаясь. Зверодан сначала предложил мне лечь на кровати в хижине, однако я отказался. На свежем воздухе, да еще и у костра я чувствовал себя лучше.
Главное, что мы не в чаще, и никто не застанет врасплох. Поляну навестил Кабачина. Подошел ко мне, обнюхал, фыркнул в лицо. В глазах было беспокойство.
— Все хорошо, — сказал я, удержавшись от того, чтобы потрепать его за ухом.
Кабачина еще некоторое время повертелся у костра, слушая наши со Звероданом разговоры, а потом ушел к опушке, потоптался у подножия раскидистого дерева и завалился дрыхнуть.
— Вот держи, — сказал Зверодан, протягивая мне исходящую паром чашку. — Отвар из волчьих ягод.
Услышав окончание фразы, я отдернул руку.
— Рехнулся, что ли? Они же ядовитые.
Зверодан хмыкнул.
— Сразу видно дворянина и молодого волколака. Волчьи ягоды потому так и называются, что для волков. Для человека — яд, а нам — лекарство. Вот, гляди…
Он отпил большой глоток из чашки, по лицу расползлась блаженная улыбка.
— Ну-ну, всё-то не выхлебывай! — воскликнул я и забрал чашку.
Зверодан расхохотался.
Отвар действительно действовал благотворно. И даже на вкус оказался приятным. Волчье лыко для человека смертельно ядовито и даже при соприкосновении с кожей вызывает волдыри, но мной ничего такого не произошло. Разве что треснутые ребра начали чесаться.
Когда прошла утренняя свежесть и солнце начало припекать, я вышел из оцепенения и поднялся. Пришло время попрощаться.
Первым делом организм залечивал критические повреждения, поэтому лицо у меня еще оставалось в синяках и ссадинах, но кости выправились и срослись — а чего еще надо для счастья?
Инесса имела другое мнение на этот счет.
— Что с тобой случилось⁈ — воскликнула она, приложив ладошку ко рту.
— Упал, — сказал я и действительно упал, но на свою двуспальную кровать.
Инесса примостилась рядом, заглянула в лицо, изучая кровоподтеки. Через минуту в ее руках появилась ванночка водой и чистая тряпица. Нежными движениями Инесса начала протирать мне лицо.