— Дерьмо… — прошептал Репей. Он остановился и схватил меня за локоть. — Ты знаешь, кто это?
— Да. Это я! — сказал я и расхохотался. От моего смеха с обочины взметнулась стая галок и улетела в поле, недовольно галдя.
Репей отшатнулся, на широком мясистом лице пробежала гамма эмоций от ужаса до радости.
— Иди же посади же, — пробормотал он. — Ты серьезно? Ты служишь в Канцелярии?
— Да, Репей. Не переживай, все будет хорошо, у меня там свойский интерес. Нам есть, о чем поговорить.
— Это уж точно, — выдохнул Репей, после чего взгляд его черных глаз стал хитрым. — У меня тоже есть, чем тебя удивить.
— Ну-ка?
— Чуть обожди. Там показывать надо.
Наш путь был недолгим — Кабачина перехватил фургон Репея в том месте, где уже начинались мои владения. Дорога здесь последний раз приближалась к лесу, а затем тянулась через поле к деревне. Вдалеке застыла мельница, подняв крылья к голубому небу, словно в ожидании. Вокруг наливались золотом злаки.
Еще издали мы заметили фургон с двумя лошадьми и монструозную темную фигуру. Кабачина неподвижно сидел перед фургоном — сторожил. Увидев меня, поднялся и гордо произнес:
— ГРА!
Мы с Репеем подошли ближе. Репей не выказывал страха, но держался слегка сзади, как делает гость, когда его знакомят с хозяйским волкодавом.
Я протянул руку Кабачине, и он польщенно пожал ее своей огромной лапой, совсем как человек. Морда была довольная, глаза то и дело косили на фургон. Кабачина деловито обошел его кругом, рыкнул на лошадей для порядка, хотя те и без того стояли смирно.
— Пограничник и таможенник в одном лице… то есть морде, — сказал я.
— Он всегда будет меня так останавливать? — спросил Репей.
— Почему же? Теперь он тебя знает, я сказал ему, что ты друг. Вот только темнишь ты, дружище.
— Чего эт? — вскинул голову Репей. — Обидно слышать!
— Не стал бы он тебя останавливать из блажи. Что-то его насторожило… — Я потянул носом воздух, почуяв запах пороха и оружейной смазки. — И я даже знаю что!
Репей кивнул и сказал:
— Так я и думал. Ему не понравилось оружие.
— Он помнит его с Арены.
— Ага. Но вообще-то у меня не только оно. Полный фургон всякой снеди и полезных штук!
Мы залезли на козлы и двинули в деревню. Я помахал рукой Кабачине. Он озвучил свое «Гра» и нырнул в рощу.
Откинувшись назад, я заглянул под тент. Фургон был набит всякой всячиной так, что глаза разбегались.
— Это славно, — сказал я, садясь на место. — Народ у меня порадуется, для них это прям ярмарка будет. Ты включил Красные Родники в свой маршрут?
— И да, и нет. Хоть меня и покрывает полицмейстер, но с легальной торговлей придется завязывать, нельзя мне в каждом уезде и волости светиться. Вот я и собрал все свои товары, чтобы раздать их в твоем селении за бесценок.
Мне показалось, что я ослышался.
— Раздать?
— Ну а что? — развел руками Репей. — Мне, чтоб всё это сбыть, надобно до осени колесить там да сям. Ухожу в подполье порохом торговать.
Я усмехнулся.
— Получается, власти тебе закрыли дорогу в честную торговлю и оставили только контрабанду!
— Получается, — тоже усмехнулся Репей.
— Но раздавать товары все-таки не следует, — сказал я, помолчав. — Спасибо, конечно, за широкий жест.
Репей глянул на меня с непониманием.
— Странно такое слышать, честно тебе скажу! Твоя ж деревня. Всё в дом, как говорится.
— Именно потому что моя деревня, я для своих добра желаю, а не халявы. Нет, за бесценок не надо, Репей. С хорошей скидкой — да, с внезапными подарками в довесок — да. Не хочу тебя обделять и своих к халяве приучать. Отдашь товары за так — и они лениться начнут, так и до разбоя недалеко.
— Эк ты далеко заглянул!
— Можно и ближе. Ты же у нас не последний раз, надеюсь. Если сейчас раздашь, то в следующий раз тебе прохода тут не дадут — будут требовать бесплатной раздачи.
— А вот тут согласен, — засмеялся Репей. — Добро, понял я тебя. Ярмарку вам устрою, но без лишней халявы.
— Народ порадуется!
— По прикидкам, за день управлюсь.
— Ну а к вечеру езжай ко мне в замок. Будем шашлык из оленины есть!
В Красных Родниках, захолустной, в общем-то, деревне с подозрительной для всех волчьей общиной, такое событие произошло впервые.
На середину деревни, распугивая бегающих по дороге кур, въехал тяжело груженый фургон. Я спрыгнул с козел и помог Репею раскрыть борта.
Фургон превратился в многоярусный прилавок. У меня возникла ассоциация с киоском, какие были в девяностые — кажется, в них продавалось абсолютно всё! Но у Репея было больше.
Инструменты и побрякушки, одежда и наряды, ткани, алкоголь и деликатесы, петушки из жженого сахара, украшения и холодное оружие, бытовые товары, лекарства, книги, ложки-поварешки, редкие семена, игрушки…