Местные ахнули. Кто-то ринулся разглядывать, кто-то побежал домой за сбережениями, другие звали родных и друзей.
К вечеру Репей распродал почти всё, что привез. Разве что утаил кое-что для замка и для меня лично. Лошади легко несли полегчавший фургон.
Я проводил Репея на задний двор, где встречал его шашлыками из оленины. Готовили мы с Игорем, Инесса крутилась рядом, норовя отщипнуть поджаристый кусочек — она не забыла о своих аристократических манерах, просто дразнила меня и с готовностью пугалась, когда я свирепым лицом прогонял ее от шашлыков.
Влада бросала взгляды из окна своей комнаты. Шторы там были задернуты, но то и дело дергались с края, выдавая любопытный глаз. Ее тоже позвали — все-таки этикет-с.
Репей достал из недр фургона бочонок темного пива, душистого, как корочка свежеиспеченного хлеба.
Посиделка прошла отлично. Не помешали даже вылетевшие вместе с сумерками комары — сначала Влада окружила нас воздушным куполом, а когда она ушла, то комаров взяла на себя Инесса. От ее заклинания они вспыхивали, едва подлетали к нам, отчего сумерки постоянно мерцали крошечными вспышками.
В конце-концов начали расходиться. У нас же с Репеем оставался непубличный разговор.
Я подошел к Инессе.
— Мне нужно посекретничать с нашим гостем. Ты можешь позаботиться о том, чтобы Влада не подслушала? Отвлечь.
Она протяжно хмыкнула.
— Сдается мне, ее изо всех сил отвлекает твой брат. Последний раз я их видела, когда он уводил ее за стену и что-то оживленно рассказывал. Основательно присел ей на ухо, а она, вроде как, не против.
— Надеюсь, он заткнет ей уши.
— Если тенденция продолжится, он ей не только уши заткнет! — прыснула Инесса.
— Это у нас семейное.
— Да что вы говорите, капитан… — проговорила она, сделав попытку подкрутить мне усы.
Я перехватил ее руку, Инесса с готовностью провернулась в танцевальном пируэте, прижалась ко мне спиной, запрокинула голову, заглядывая в глаза.
— Мне понравилась оленина, — сказал она.
— Пиво, как погляжу, тоже. Иди наверх. Я тут потолкую.
Когда мы остались на заднем дворе с Репеем вдвоем, в его руках появился небольшой ломик. Поймав мой вопросительный взгляд, Репей поманил меня к фургону.
Аккуратными движениями он принялся вскрывать дно фургона. Он выбивал доски одну за другой, мелкие гвозди серебрились в сумраке. Наконец полностью обнажилось второе дно фургона, закрытое маслянистым брезентом.
Театральным жестом Репей сдернул брезент и с ожиданием реакции глянул на меня.
— Хер-р-расе! — искренне прокомментировал я.
Привратник — под таким именем Лютиков знал его — поставил на стол блюдце с чашкой черного кофе и уселся за корреспонденцию.
Настроение было хорошее. Недавнее повышение оправдало ранние седины. Теперь он уже и привратником-то не был, а сидел в личном кабинете и занимался ответственными проектами. От новой мебели приятно пахло лаком — самую чуточку, ровно настолько, чтобы напоминать о ее новизне.
В немалой степени повышению поспособствовал его подопечный Лютиков. Успехи агентов — успехи сотрудников. Привратник поправил очки в тяжелой темной оправе: очередное письмо в стопке было как раз от Лютикова.
Письмо было из отделения Тайной канцелярии в Пригорье. Привратник проверил сохранность печати, мало ли, что там напортачат в уезде.
Читая послание Лютикова, он потянулся было за чашкой с кофе, но рука застыла в воздухе. Он перечитал строки про маг-куратора Владиславу Громову. Лютиков заподозрил в ней сотрудника Канцелярии и задавал прямой вопрос — так ли это?
Привратник отодвинул стул и поднялся. Сжимая письмо в руке, он отправился на верхний этаж к начальнику Канцелярии Вельяминову. Кофе остался на столе и так и остыл, потому что переговоры с Вельяминовым затянулись.
Привратник вошел в кабинет. Вельяминов поднял от бумаг голову с двумя островками седых волос над ушами. Взгляд серых глаз был строг.
— Надеюсь, у тебя что-то важное. Я сейчас занят.
— Это касается Лютикова, — сказал Привратник, вытянувшись по стойке смирно.
Вельяминов захлопнул лежавшую перед ним папку, устремил внимательный взгляд на Привратника.
— Выкладывай!
Привратник в очередной раз подивился высокому приоритету, который Вельяминов отдавал делу Лютикова. Видимо, с этим волколаком не все так просто. Хотя «просто» с ним никогда и не было. Тем не менее, внимание начальника Канцелярии все равно было выше, чем того заслуживает личность Лютикова. Вельяминов знал что-то еще.