Я не стал напоминать, что Владу никто не звал. Присутствие маг-куратора, да еще и шпиона Канцелярии всем было лишь в тягость.
— Рано благодарите, ваше сиятельство, путешествие только началось, — ухмыльнулся я, — то ли еще будет!
Впрочем, я понимал, что она имеет в виду.
Раскинувшееся вокруг селение представляло собой нечто среднее между полустанком, базаром и лагерем бедуинов. Отовсюду шел непрерывный ропот, наполовину на непонятном языке.
В толпе местных я выхватывал взглядом примечательные лица. Загорелые служилые в высоких киверах, приземистые торговцы верблюжьей шерстью, пара явно карубских купцов в полосатых халатах — от этих шел запах масляного парфюма, а которого становилось сладко во рту и хотелось сплюнуть.
То и дело я натыкался взглядом на чужой взгляд. Кто-то тут же отворачивался, а некоторые продолжали смотреть — угрюмо, задумчиво, испытывающе. Мелькали мутные личности, чьи взгляды ползали по нам в поисках карманов.
Пограничье. Здесь порядки диктует не закон Державы, а тот, у кого тверже кулак и длиннее… копье. Или даже ружье.
Из этого неприветливого и подозрительного контингена внезапно отделилась невысокая фигура и направилась в нашу сторону, торопливо семеня ножками. Это был мужчина средних лет, его одежда и внешний вид в целом делали его среди местных белой вороной.
Он был единственный на всей станции (и, надо думать, на сотни километров вокруг) одет в опрятный хлопчатобумажный сюртук песочного цвета, а не в засаленный халат, как большинство окружающих. На переносице блестели очки — в отличие от моих, с диоптриями.
Вспомнив о своих очках, я надел их и мысленно поблагодарил Репея за этот подарок — эта полезная штука здесь стала еще полезнее. Теперь это была не только маскировка волчьих глаз, но также черные стекла приглушали слепящее блики солнца и скрывали направление моего взгляда от местных воришек.
Мужчина в бежевом сюртуке и очках приблизился. Под носом у него был густой пучок прокуренных усов.
— Барон Лютиков, если не ошибаюсь? — проговорил он, комкая в пальцах какие-то бумаги.
— Не ошибаетесь, — кивнул я.
Он сунул вперед ладонь.
— Игнат Тихонович, очень приятно. Терехов моя фамилия. От Императорского Исследовательского Корпуса. Крайне рад, что вы добрались! Наслышан о… — он замялся, — о вашей репутации.
Судя по взволнованному тону, он и вправду был наслышан.
— Взаимно, спасибо, что встретили, — сказал я и пожал ему руку. Ладонь его оказалась неожиданно жесткой и сухой.
Я представил своих спутников и сказал:
— Игнат Тихонович, вы нам что-то подготовили, верно?
— Конечно! Снаряжение и животинки. Шесть одногорбых верблюдов — четыре для езды, два вьючных. Три палатки с первоклассным брезентом. Провиант на месяц.
Интересно, а верблюды тоже будут от меня шарахаться, как лошади? Пока что я решил не заострять на этом внимания.
— Замечательно. Четвертый верблюд для проводника?
— Именно так. Коим я и являюсь, — Терехов чуть суетливо поклонился.
Я окинул взглядом селение под названием «Канецъ» и сказал:
— Сдается мне, гостиницы тут не найдется. А если и найдется, то ночевка в поле будет более комфортной. Вы готовы выступить в путь, Игнат Тихонович?
Терехов кашлянул и посмотрел в сторону.
— Видите ли… Тут вышло небольшое недоразумение.
— Недоразумение, — спокойно повторил я и сделал жест продолжать.
— Видите ли, господин Лютиков. Вьючные животные и снаряжение, выделенные вам для похода… их, как бы это сказать, придержали.
— Ну придержали и придержали, хорошо, что дождались.
Терехов шумно выдохнул в прокуренные усы.
— Неподходящее слово… Арестовали, нет, взяли под защиту.
— Отжали, — подсказал я.
— Вот. Подходящее слово, — Терехов обрадовался найденному слову, но сник от того, что оно означает.
— Кто? — вздохнул я.
Терехов показал рукой и тут же безнадежно ее уронил. В конце улицы стояло приземистое каменное строение с флагом — не державным с щучьей головой, а каким-то самопальным.
— Атаман Шишигин, — сказал Терехов с презрением и страхом. — Он тут, как бы это сказать, держит порядок на границе. От имени Державы, разумеется.
— Разумеется, — сквозь стиснутые зубы проговорил Игорь, глянув на флаг.
— Мы сотрудничаем с атаманом, — сказал Терехов. — Он берет на себя охрану экспедиций. Места здесь опасные, так что в этом имеется смысл.
— Знаю я такую охрану, — хмыкнул я.
— Вот, — сказал Терехов, передавая мне скомканную бумажку.
На ней была написана сумма. Она была немногим меньше, чем та, которую граф Каменский выделил на экспедицию. То есть наших животных и снаряжение нам хотят продать еще раз. Также местные полуофициальные власти настойчиво предлагали охрану — от самих себя.