— Ну и плевать! В конце концов не может какой-то провинциальный маг угрожать роду Рюминых…
— Мерзкий высокомерный хлыщ! — проговорил Свиридов своим фирменным голосом — звонким, но полным ледяной стужи, какая сечет лицо в кровь. — Ты нанес оскорбление моей семье, будучи гостем. Я заморожу твой жалкий огонек, твоя наглая ухмылка разобьется осколками под моим сапогом. Дуэль до смерти. Ищи секунданта, если в тебе есть хоть капля мужества.
Рюмин не впечатлился, даже радостно дернулся, словно продолжал танцевать.
— Почему провинциальный барон требует дуэли, а не стадо свиней на откуп? Я думал, здесь решаются вопросы так!
— Ну зачем он всё усугубляет, — простонала Инесса.
— Позовите графа! — воскликнул кто-то в толпе.
— Какого?
— Обоих!
— А где хозяин бала?
— Не пристало какому-то волколаку лезть в дела аристократов!
Появился граф Рюмин. Он был похож на Корнилия, только чуть ниже, с проседью в длинных волосах, с двумя белыми полосками на рыжей бородке вокруг рта. Я привык видеть его радушную авторитарность, но сейчас он был иным.
Быстрым шагом, больше похожем на военный марш, он приблизился к Рюмину.
— Ты что здесь устроил, Корнилий? — проговорил он отрывисто. — Позоришь меня у всех на глазах.
Рюмин уставился на него с ухмылкой. Голос его чуть заплетался, но глаза горели безумной бодростью.
— О нет, папа. Я всем покажу, какой я великолепный боевой маг! Ведь кураторство в роте солдат столь многому меня научило! Я умею огненной волной очищать одежду от вшей!
— Да ты пьян.
Граф Рюмин обернулся к Свиридову.
— А вы, барон? Вы же видите, что у моего сына стихийное умопомешательство.
— Не принимается, ваше сиятельство, — процедил Свиридов. — Это помешательство иного рода. Этот убл… Виконт Рюмин засунул свое… лицо в декольте моей жены. Я требую сатисфакции в виде дуэли и никак иначе!
— Стадо свине-е-й, — пропел Рюмин тоном соблазнителя. — Подумай еще раз, барон.
Граф Рюмин отвесил Корнилию пощечину.
— Заткнись, идиот! Решается вопрос твой жизни и смерти.
Инесса ахнула, вцепилась мне в локоть. Рюмина не оскорбила прилюдная пощечина. Он впал в гнев от другого.
— Хватит за меня решать! — рявкнул он. — Ты мне не указ. Насрать мне на твое решение, понял, граф?
От такой наглости вздрогнул даже Свиридов. Перевел удивленный взгляд на графа Рюмина. Тот молчал.
— Чего молчишь? — сказал Рюмин. — Тоже вызовешь меня на дуэль?
Меня поразило самообладание графа Рюмина, учитывая его огненную натуру. Он сунул руку в нагрудный карман огненно-красного сюртука. Достал оттуда золотую монету, продемонстрировал Корнилию.
— Помнишь, что это? — спросил он.
— Рюминская монета, — ухмыльнулся Корнилий. — Ты в замешательстве, отец? Хочешь обратиться к мудрости Рюма Алого?
— Да, Корнилий. Если выпадет голова, я тебя прощу. Если решка — ты будешь изгнан из рода и я не буду против твоей дуэли с господином Свиридовым.
— Дамы и господа! — воскликнул Корнилий. — Внимание, фокус! Мудрый отец решает судьбу сына броском монетки!
— Рюминская монета никогда не ошибается, — сказал граф Рюмин спокойно, но его голос услышали все.
С этими словами он подкинул монету. Подкинул высоко, словно желая отсрочить момент решения. Монета взлетела к потолку на несколько метров. Весь зал проводил ее взглядом.
В глазах Корнилия блестел глумливый огонек с оттенком безумия. Я бы не удивился, если бы он сейчас сшиб монету в полете и с хохотом бросился с балкона. Но он тоже был заинтригован.
Граф Рюмин поймал монету. Медленно вытянул перед собой сжатый кулак. Все затаили дыхание.
Пользуясь моментом, я подошел к ним. Граф хмуро глянул на меня, но ничего не сказал.
— Чувствуешь дежавю, Лютиков? — осведомился Рюмин.
— Какой же ты дурак, — прошептала Инесса.
— Павел Креславович, — раздался сухой каменный голос. Граф Каменский возник из толпы и медленно приблизился к нам. — Все стали свидетелями вашего решения. Какой бы ни был ответ монеты, вам придется ему последовать. Но в вашей воле не раскрывать ладонь и решить вопрос по-другому. Обсудить всё, пока еще не поздно.
— Благодарю за совет, ваше сиятельство, — сквозь сжатые зубы проговорил граф Рюмин, и только сейчас, вблизи, я увидел, что его зеленые глаза, в которых обычно мелькали ироничные искорки, теперь целиком залил белый огонь. — Но я устал от разговоров.
Он разжал пальцы, демонстрируя нам монету.
Корнилий разразился истеричным смехом.
Глава 4
Спасти виконта Рюмина
Корнилий смеялся, запрокинув голову, распахнув рот так, что блестели белые зубы.