— Георгий-бек! — заорал Батыр. — Нельзя туда…
— Да мо-ожно, — бросил я через плечо и прыгнул в осыпающуюся дыру, в вонь и тесноту.
Нора — это ни разу не подземный туннель, где стоишь в полный рост и машешь мечом. Чушь собачья. Нора — это земляная кишка, и лезешь ты в нее как пробка в горлышко, впритирку, обдирая плечи, а земля сыплется тебе за шиворот, в рот, в глаза.
В абсолютной тьме не видят даже волчьи глаза. Вонь эту хоть ножом режь — плотная, живая, забивает ноздри так, что нечем дышать.
Я протиснулся вниз, потом нора пошла горизонтально. Я полез, обдирая локти о земляные стены, ведя носом по горячему кровавому следу. Вперед я выставил палаш, словно жало.
Пусть этот кротяра с быка величиной, но и быка, вообще-то, забивают ударом ножа! А у меня — палаш. И не такие уж большие когти у этого ублюдка. У меня в лучшие времена и побольше бывали… Я волколак, блядь!
Короче, было ссыкотно и я подбадривал себя как мог.
След вел дальше и дальше, я продолжал прорываться, толкаясь коленями и локтями.
И тут свод не выдержал.
Стенки поехали разом, со всех сторон. Потолок кишки просел и навалился мне на спину — тяжело, глухо. Земля давила на плечи, на затылок, на руки, на ноги.
Я рванулся — но руки притиснуло к телу. Палаш зажало в толще. В ноздри и в рот набилась земля, я фыркнул, попытался вдохнуть — и вдохнул пополам с песком.
Красава, Жоряныч — устроил себе жопу на ровном месте.
Земля давила на спину, не давая набрать хоть сколько-то воздуха. Красные круги поплыли перед глазами. Я слышал, как впереди ворочается крот. Разворачивается? Идет на мою возню, удивляясь внезапной добавке к ужину, которая сама пришла к столу.
Ярость.
Я потянулся к Ядру. Проснись. Проснись же. Сдохну ведь тут, слышишь? Где мой астральный волк⁈ Дай хоть пару когтей, зверина ленивая, ПРОСНИСЬ!
В груди было тихо. Ядро все так же спало летаргическим сном, как уже почти месяц. Не отзывалось ни на страх, ни на злость, ни на угрозу гибелью. Свернулось где-то в глубине плотным клубком и знать меня не знало.
А наверху тем временем что-то происходило.
Когда брат исчез в воронке, Игорь спохватился, выругался и бросился за ним.
В один миг он оказался перед грудой развороченного песка. Собравшись с духом, он шагнул вперед, но его ноги утонули лишь до колен. Края воронки осыпались и не пускали в подземный туннель.
На плечо Игорю легла ладонь, потянула прочь. Это был Батыр.
— Оставь, — сказал он, и в голосе его звучала горечь. — Теперь ему ничем не помочь. Он был храбр.
Игорь скинул руку, обвел лагерь полубезумным взором.
Взгляд его остановился на Владе, которая только что опустилась на землю и убрала крылья.
Игорь в три прыжка подлетел к ней, схватил за руку.
— Влада! — выпалил он. — Помоги ему!
Она выдернула руку из его хватки.
— Как? — голос ее был холоден.
Игорь затравленно оглянулся на воронку и закусил губу. В глазах было отчаяние.
— Ты же маг! Давай же, времени в обрез!
— Я работаю с Воздухом, а тут Земля, ясно? Это противоположная стихия, затраты энергии кратно больше. Я не…
— ВЫТАЩИ ЕГО, ЕБАТЬ ТЯ В СРАКУ! — рявкнул Игорь.
Это был громогласный командирский ор, наполненный железной волей. Так строят разбежавшийся полк.
Влада отшатнулась, вытаращила глаза. Алые губы раскрылись буквой «О». Румянец обжег щеки.
Никто никогда с ней так не говорил. Куда подевался тот мальчик-офицер, который дарил ей цветочки в Красных Родниках? Он обрушил на нее гром! И сейчас на нее смотрели синие глаза, из которых вот-вот ударит молния!
Несмотря на холод пустынной ночи, она почувствовала томительное тепло и желание исполнить эту просьбу, пусть и высказанную чуть грубовато.
Влада сглотнула.
— Ладно, — хрипло проговорила она.
Игорь едва успел отойти в сторону, когда она направилась к воронке широким шагом.
Влада вскинула перед собой руки, растопырив пальцы.
Воздух над песком дрогнул, сгустился, свернулся в тугой, злой, гудящий жгут.
Началось вращение, с каждым мгновением ускоряясь.
Вихрь рос в размерах — вскоре его верхушка терялась где-то в ночном небе. Гул ветра заглушил остальные звуки. Песок сёк лица.
Влада с видимым усилием начала опускать руки вниз.
Вихрь вонзился в толщу песка и начал углубляться, словно исполинское сверло. Он потемнел от поднятого песка, вместе с которым выворачивало и камни.
Песок высасывало вверх — столбом, фонтаном. Тонны песка и грунта взлетели в воздух.
Игорь зачарованно смотрел, как на глубине человеческого роста обнажается разветвленная сеть тоннелей. Нору подземного зверя буквально вскрыло — и вот-вот вывернет наизнанку.