— Влада, — прохрипел Игорь и захлебнулся порывом ветра, который едва не разорвал рот. — Не задень Георга…
— У него сопротивление магии, что ему сделается? — звенящим от напряжения голосом сказала она, не поворачивая головы. Из носа у нее текла струйка крови.
Игорь сжал зубы. Нельзя было сказать, что у брата больше нет антимагической защиты.
— Будь аккуратна, — процедил он.
Бушующий ветер сорвал с Влады ночную рубашку.
Но Игорь не обратил на это никакого внимания, потому что внизу наконец-то показался Георгий. И подземное чудовище.
Глава 24
Песчаный пес — 2
Смерч исполинским сверлом забурился в песок, высасывая и сдувая верхний слой почвы, дошел до норы, прошелся вдоль, обнажая туннель в разрезе. Затем Влада со стоном оттянула вихрь в сторону на полсотни шагов, и там он распался.
Тут Влада заметила, что буря сорвала с нее ночнушку. Взмокшее от напряжения белое тело сверкало в ночи выпуклостями, соски от холодного дуновения затвердели. Владу не смутило обнажение — пусть Игорь узрит, на какую красоту вздумал голос повысить! Но недолго.
Она щелкнула пальцами, и тут же по ее телу поползли голубые ленты иллюзорного платья. Магия обняла талию, скользнула между ног и упала к лодыжкам двумя широкими лентами спереди и сзади. Еще две ленты метнулись вверх, поднимая грудь в тугое декольте, и сомкнулись на шее.
Тем временем, моргая от попавшего в глаза песка, Игорь вглядывался вниз, в нору подземного чудовища. В руке он сжимал обнаженный палаш, готовый пустить его в дело.
Он увидел, как в туннеле поднимается на ноги Георгий: помятый, оцарапанный, но живой. А напротив него, буквально в десятке шагов громоздится чудовище.
Оно было не меньше рослого быка, а то и двух. Ветер сорвал ему часть шкуры на загривке, оно обескураженно мотало головой с длинной зубастой мордой, а затем нацелилось на Георгия.
Ноги уже несли Игоря вперед.
— Держись, брат!
Разбежавшись, он прыгнул вниз, прямо на спину чудовища. Приземлился на обе ноги — и на палаш, направленный в шею под затылок твари.
Клинок вошел в складки толстой розово-серой шкуры, пробил твердое сало. Этого оказалось недостаточно, чтобы убить чудовище, но более чем для того, чтобы его разозлить.
Игорь попал в нерв, отчего оно взревело и вскинуло голову вверх — с той исполинской силой, с которой взрывает тонные земли, когда выскакивает на поверхность.
От такого рывка Игорь взлетел в воздух. С ужасом он увидел, что земная твердь удаляется дальше и дальше, словно его запустили требушетом.
Он взмыл на высоту самых высоких деревьев, какие видел. В этих поганых землях такие не растут — вдвойне обидно, что помереть придется на чужбине.
Игорь перестал лететь вверх и начал падать.
Вдруг его сшибло и понесло в сторону.
В сантиметре от своего лица он увидел сосредоточенное лицо Влады. Она обхватывала Игоря руками и ногами, пытаясь удержать, а сзади трепетали эфирные крылья.
Крылья именно что трепетали — не справляясь с двойным (а то и тройным) весом.
Игорь рухнул в кусты жесткой степной травы, покатился кубарем.
Он не мог вздохнуть, словно грудная клетка размозжила легкие.
Было темно, словно лопнули глаза.
Но почему-то было приятно. И пахло сладко.
— Слезь с меня, — пропыхтела Влада.
Игорь поднял голову и увидел перед собой декольте.
С воем и грохотом песок надо мной устремился вверх.
Упругий жгут ветра прыгал совсем рядом. Я едва успел откатиться в сторону, и он вспорол утоптанную до консистенции камня почву.
Меня подбросило, перекатило, впечатало спиной в осыпающийся край ямы — и я, кашляя, отхаркивая землю, хватая ртом воздух, вскочил на ноги. Лицо саднило от песка, который попал в открытую рану — вихрь все-таки задел меня и рассек кожу.
У туннеля буквально срезало крышу. Скупой ночной свет просочился внутрь — этого моим глазам было достаточно.
И я наконец увидел, куда меня занесло.
Логово. Сеть туннелей с расширяющимися полостями-берлогами.
Я как раз оказался в одной из берлог, теперь развороченной, с осыпающимися стенами.
Куда ни глянь — повсюду кости. Старые, обглоданные добела, вперемешку с песком и землей. Дуги рёбер, сферы черепов, узловатые мослы с обрывками сухожилий. Верблюжьи — огромные, изогнутые. Лошадиные. И человеческие.
Человеческих костей было больше всего. Люди для этого крота были то ли деликатесом, то ли особо легкой добычей.
Однако это было не кладбище, а кладовая. Черепа скалились из осыпи тут и там, но еще больше было свежих «продуктов» — именно от них шел запах мертвечины, разложения и крови. Нашего носильщика видно не было, но свежий запах кишок намекал на то, что его уже не спасти.