На фоне всех этих запахов выделялся звериный. Хозяин логова был еще здесь. Огромная куча песка затряслась, крот отряхнулся. Длинная морда с вибрисами задергалась, принюхиваясь. Я поднял палаш.
Крот развернулся ко мне. Слепая сморщенная морда качнулась из стороны в сторону, мокрые ноздри задергались. Он меня не видел — глаз у него не было вовсе, но он чуял меня всего до последней капли пота. Уж я-то понимал, что такое обоняние.
И тут сверху на крота спрыгнул Игорь и вонзил палаш ему в шею. Я успел заметить ликующую белозубую улыбку брата, после чего крот взревел и взбрыкнул. Игоря швырнуло наверх. Бляха!
Крот при этом задрал голову и обнажил горло. Там кожа была без мощных сальных наплывов, дряблая и почти нежная. Не теряя времени, я бросился вперед.
Рубить и резать глупо — я вонзил палаш в горло монстра, вкладывая всю силу волколачьих мышц. Пусть я ограничен первой формой, но я все еще сильнее обычного человека — не даром же у меня клыки и волчьи глазища, дыа?
Палаш вошел по самую рукоять. Внутри заклокотало и забулькало, выплеснулась черная маслянистая кровь и залила мне руку по локоть.
Я постарался не повторить ошибку Игоря и учел реакцию монстра. Сразу после удара я отпустил рукоять и бросился в сторону. И вовремя — потому что на то место обрушилась голова крота. Клацнули челюсти — так озверевший пёс ловит зубами надоедливую муху.
Крот был смертельно ранен, но чуял меня и старался достать. А в этой норе хрен разойдешься!
Раздался свист — в морду крота вонзилась стрела. За ней еще одна.
Я задрал голову и увидел на краю знакомый силуэт Батыра. На одной из стрел я заметил лоскут ткани, смоченной вонючим зельем. Батыр и не думал добить таким образом зверя — он отвлекал.
Прыгая по осыпающимся развалам, я начал уходить по туннелю, пока не обнаружил завал и скалистый тупик.
— Берегись! — воскликнул Батыр.
Крот уже не только не видел, но и не чуял. И он просто понесся в мою сторону. Земля задрожала.
Для слепой роющей туши он был быстр. Выбрасывал вперед короткие мощные лапы, загребал когтями, словно веслами, и бросал тело вперед.
Однако он был приземист и невысок. Я не стал убегать. Развернулся и ждал.
Когда крот оказался в метре от меня, я прыгнул. Свирепая туша пронеслась подо мной и врезалась в скалу. Я же приземлился уже с другой стороны, кувыркнулся, гася инерцию, обернулся.
Крот всхрапнул. Огромная слепая туша заколотилась в предсмертной судороге, раскидывая кости, круша земляные стены, осыпая нас обоих песком. Потом вдруг обмякла.
Наступила тишина.
Только сейчас я выдохнул. Готов, голубчик.
— Георг⁈ — окликнули сверху. — Живой там?
Это было Игорь. Он тяжело дышал, голос у него срывался, словно он только пробежал кросс.
— Живой, — просипел я, отплевываясь от песка и пыли. — Ты, смотрю, тоже. Не знал, что ты умеешь летать!
— У меня была мягкая посадка, — хмыкнул Игорь и покосился куда-то в сторону.
У края оврага, в который превратилась нора, стали появляться лица всех участников экспедиции.
Наверх я не полез.
Стоял, переводил дух, вытирал руки о штаны — без толку, странно-черная кротовья кровь уже засыхала, стягивала кожу.
Я оглядывался. Кто знает, не живет ли тут многодетная кротовья семья?
Но никого видно не было. Было тихо, нос тоже не предупреждал о чужом присутствии. Молчала и чуйка. Зато мне открылось другое.
В туннеле было много ответвлений, и отнюдь не все комнаты были отведены под жраку. Это были сокровищницы. Увы, не драконьи и даже не человеческие, однако крот явно страдал накопительством, классифицировал свои находки и наводил своего рода порядок.
Он жрал не только одиноких путников, но и караваны, после чего копался в ценном грузе. И делал он это давно — такой вывод я сделал, увидев среди хлама меч, какие уже вышли из употребления в этом мире.
— Эй! — помахал я наверх. — Спускайте веревку да сами лезьте, кто не трус-пердус! Тут есть на что поглядеть! Игорь, я нашел кое-что покруче наших палашей.
Наверху послышались разговоры и возня.
Потом свесилась веревка, и через минуту рядом со мной, кряхтя и охая, съехал по осыпи… Терехов! Вот уж кого я не ожидал увидеть среди первых.
— Так-так-так, — поправил он очки и поднял над головой керосиновую лампу, высматривая, что тут есть.
Бледный, трясущийся, но, сука, любопытный! Я хохотнул и похлопал его по спине.
За ним, ловко и молча, спустился Батыр. Деловито проверил, надежно ли мертв крот.