— И как оно?
Голем помолчал. Глина на лице размягчилась до консистенции теста, над глазницами выступили бугорки бровей, сложились домиком.
— Хорошо, — сказал голем.
Увидев мимику, Рюмин восхищенно крякнул и пробормотал:
— Занятно. Ему тесно, и ему хорошо. Знакомое чувство. До боли знакомое.
— Так, ты его такими разговорами не грузи, — сказал я. — С тобой даже голем в депрессию впадет.
Рюмин отошел и закурил, глядя на разгорающийся восток.
— Как тебя зовут? — спросил я у голема.
— Господин назвал меня Третьяк.
— Этот господин — Аскольд Каменский?
— Да.
— Он тебя создал?
— Да. До меня был Вторак, до него был Первуша. Я последний и лучший.
— Лучший? И что ты умеешь?
— О! Я могу работать, таскать, охранять, сторожить, сражаться, запоминать. Я хороший друг.
— Ясно, — присвистнул я. — Ты из экспедиции Императорского Корпуса?
Этот вопрос вызывал заготовленный ответ, который Третьяк отчеканил как солдат:
— Экспедиция графа Аскольда Владигоровича Каменского. Восемнадцать человек, один голем, двадцать шесть верблюдов. Цель: поиск змииной кладки в руинах Атрагосии.
— О! — Терехов чуть не подпрыгнул. — Он же писарь! Господин Лютиков, он не просто помощник, он ведет записи. Живой архив экспедиции!
А вот это хорошо. Я поглядел на эту разбитую глиняную куклу другими глазами. В големе живые черты характера причудливо перемешивались с искусственным поведением. Третьяк, значит.
— Что случилось с экспедицией? — спросил я.
В глазницах мигнул сиреневый свет.
— Нападение песчаных псов.
— Нескольких?
— Много, — ответил Третьяк.
Вклинился Батыр:
— Видать, они пошли через русло, Георгий-бек. А псы сюда останки утащили. Если этот не врет.
— Нападение произошло днем, — продолжал Третьяк. — Чудовища атаковали из-под земли, из склона берега. Мы отбили атаку. Шестерых из экспедиции чудовища унесли под землю. Потерь нет. Граф велел двигаться дальше.
— То есть как — потерь нет? — спросил я. — А те шестеро?
— Верно, шестерых людей унесли под землю. Вы их видели внизу вместе со мной.
— Они не выглядели живыми, знаешь ли.
— Они мертвы, — подтвердил Третьяк и нахмурился, смутно чувствуя нестыковку. — Граф сказал, потерь нет.
— Понятно, — медленно проговорил я.
Повисла пауза.
— Обычно при гибели более чем четверти отряда экспедицию сворачивают, — сказал Терехов.
— А как же выполнение задания? — нахмурился Игорь.
— Пардон, — поправил очки Терехов. — Экспедиция — это же не военная вылазка. Мы историки.
— Корпус вообще отказался лезть в Атрагосию, — припомнил я рассказ графа Каменского. — Экспедицией руководит Аскольд, люди Корпуса лишь сопровождают до руин.
— В норе не на всех трупах были кители Корпуса, — покачал головой Игорь. — Родовые цвета Каменских тоже. Ясно же, что Аскольд отправил отцу и Корпусу донесение, что все дошли, а сам треть положил тут.
Подделал отчет — хрен с ним.
— Он их не откопал, — сказал я.
Вот что меня грызло с тех пор, как я увидел тела из прошлой экспедиции.
Аскольд Каменский — маг Земли. Влада, маг Воздуха, стихии противоположной, ночью вскрыла эту нору вихрем — да, надорвалась, как сказал Игорь, но вскрыла. Аскольд же, для которого земля — родная стихия, мог бы разметать эти барханы как фантики. Но он и пальцем не пошевелил, лишь прикинул потери, счел приемлемыми, и двинулся дальше.
— Шестеро его людей наверняка орали под землей, как орал наш носильщик, — пояснил я.
— Может, не успел? — неуверенно предположил Терехов. — Может, чудища утащили их слишком быстро, и они уже…
— Два дня, — сказал Третьяк.
Терехов осекся.
— Они были живы еще два дня? — уточнил я.
— Да. Я слышал крики, а потом дыхание.
— Ты сам-то как оказался в норе, Третьяк?
— Я замыкал шествие при отступлении. Пес опрокинул моего верблюда и унес меня тоже. Я сопротивлялся. Спина треснула, когда дрался. А люди кричали. Потом кричал один. Потом никто. Я звал господина. Господин не пришел. Я не понимаю. Приказа не было. Господин не отдал приказ. Почему?
Никто ему не отвечал.
Я вгляделся в простодушное глиняное лицо.
— Разберемся.
Значит, вот кто нас ждет в Атрагосии.
Уходили мы часа через два, когда солнце уже поднялось и начало жарить.
Погибшего носильщика и останки людей из экспедиции Аскольда похоронили под каменной насыпью (в песке хоронить бессмысленно, разроют даже обычные звери, не говоря уж об этих кротярах).
Батыр сложил над ними горку камней и сказал несколько слов на своем языке. Уцелевшие носильщики стояли рядом с серыми лицами. Они явно не так представляли экспедицию.