Из логова мы вытащили всё, что стоило тащить. Серебро и золото ссыпали в два мешка — вышло изрядно, чего уж там.
Терехов набрал всякого исторически ценного хлама и что-то мурчал, перекладывая свои находки по разным ящичкам с ярлыками.
Игорь оставил себе найденный еще ночью одноручный меч с прямым клинком — старинный, но в полной сохранности.
Мой палаш остался в горле у крота, и лезть за ним я не стал: пусть подавится. Поэтому я тоже подыскал себе новый меч. Батыр, увидев его у меня в руках, завистливо зацокал языком. Это был тяжелый ятаган с вороненым клинком, который на конце раздваивался, напоминая змеиный язык.
— Это зачем? — спросил я у Батыра.
— Поймал клинок врага в зазор, затем крутанул, и он — потерял! Ха-ха!
Я никогда не видел Батыра таким эмоциональным и попросил показать прием, на что тот с радостью согласился. Выбивание клинка, пусть даже понарошку, привело его в буйный восторг.
Третьяка посадили на свободного верблюда, который отреагировал на это совершенно нормально.
И потянулся дальше наш караван.
К вечеру третьего дня пустошь начала меняться.
Барханы измельчали, зато чаще пошли каменные выходы — серые и черные растрескавшиеся сланцы, торчащие из песка, словно обломки зубов.
Идти стало легче, воды оставалось еще на четверо суток, и по всем расчетам Терехова до долины оставалось всего два перехода.
Мы встали лагерем между двух скальных гряд, на утоптанной каменистой площадке, где никакая тварь не пророет ход снизу, будь она даже величиной с мамонта. Батыр эту площадку выбирал долго и придирчиво, а я его не торопил — хватило с меня вздыхающего песка и ползания по норам.
Костер горел веселее обычного. Терехов расщедрился и заварил на всех чай из личных запасов — с сушеной вишней. На небе висела круглая луна. Лишь одного тонкого ломтика не хватало до полнолуния. Завтра ночью надо что-то с этим делать.
Я сидел, грел ладони о кружку и вел беседы с остальными.
Несложно было заметить, что Влада бросает на Игоря долгие взгляды, но при этом молчит. Когда она ушла в свою палатку, вскоре поднялся Игорь.
— Пойду извиняться, — негромко сказал он мне.
— За что?
— Я в ту ночь наорал на нее… Ну, когда заставил вихрь сотворить, чтобы тебя вытащить. Она с тех пор дуется.
Я ухмыльнулся.
— Чего? — насупился Игорь.
— Я бы не сказал, что она дуется.
— А что с ней?
— Ну… — развел я руками. — Ты иди, извиняйся. На свой страх и риск.
— Всё так плохо?
— Ты только шибко не расшаркивайся, а то всё испортишь.
— Гм.
Игорь удалился в задумчивости. Поскрёбся в палатку Влады. Она впустила его.
Судя по тому, что Игорь не вышел из ее палатки до самого утра, извинения были приняты.
Глава 26
Лунный загар
На следующий день все делали вид, что между Игорем и Владой ничего нет. Да и что может быть между магичкой-баронессой из знатного рода и служилым офицером? Но уж я-то знал, что возможно всякое.
Наши носильщики и раньше проявляли к Владе подобострастие, а после того, как увидели ее вихрь и крылья, стали ее боготворить. На привале они даже подрались за право расседлать ее верблюда!
Влада охотно этим пользовалась и эксплуатировала парней по полной, гоняя их туда-сюда. В течение дня у меня сложилось впечатление, что эти двое служат не экспедиции, а ей лично.
Терехов, глядя на это, украдкой качал головой и цокал языком. Игорь был задумчив.
Я же думал о другом. Снова настало это время: очередное полнолуние.
Теперь оно не вызывало у меня томительного предвкушения. Чем полнее и ярче становилась луна, тем сильнее давило напоминание о затянувшемся кризисе. Будто прожектор высветил тебя в толпе, когда ты намеревался скрыться.
Луна выкатилась из-за гряды ближе к полуночи. Круглая, желтоватая, наглая, она поднялась над скалами и залила пустошь бледным светом.
Даже обычные люди почувствовали ее магнетизм. Весь лагерь как-то разом притих: разговоры смолкли, носильщики полезли в палатки, Игорь настороженно смотрел на меня.
Один лишь Третьяк не проявил никаких эмоций. Он по обыкновению стоял на пригорке и оглядывал окрестности, медленно поворачивая голову вправо-влево. Неусыпный страж.
Я поднялся от костра.
— Так, — сказал я, повысив голос, чтобы услышали все. — Ночью из палаток ни ногой, костер не гасить, лагерь не покидать. Я ухожу в скалы и вернусь к рассвету. Объяснять почему не надо?
Терехов часто закивал. Батыр посмотрел на луну, потом на меня и молча наклонил голову — все понял.
— Господин барон, — деликатно кашлянул Терехов, — вы пойдете один?
— Да.
— Но разве вас не должен сопровождать маг-куратор?