— ПЭДЭРАСТАЙ!
Я замер, замерли и кырчи, волочащие мой рюкзак. Голос как раз исходил из рюкзака:
— Сколокон хой рэонтэс эн тойс остэойс тон бэльтионон хюмон. Фэрэйс кэфалэн хэтис эйдэ та басилэйа ту Хаус. Тхэс аутэн кэй хэрпэ апопсэос, э пиомай та ономата хюмон, кэй лэсэстхэ пос экалэйстхэ хюпо тон мэтэрон хюмон. Порной!
Перевод я узнал позже, в одной из бесед с Челищевым:
«Пидоры! Черви, которые роются в костях, лучше, чем вы. Вы несете голову, которая видела Дворец Хаоса. Положите ее и ползите прочь, или я выпью ваши имена и вы забудете, как вас звали матери. Блядуны!»
Рюкзак глухо упал на землю, кырчи брызнули в разные стороны, словно тараканы от прожектора. Бежали без оглядки.
Я выдохнул и не торопясь подошел. Поднял рюкзак и заглянул внутрь.
— Впечатляет, — сказал я. — Это было заклинание?
— Да, — усмехнулся Челищев в глубине рюкзака.
Тут я сообразил, куда меня занесло.
Погоня вынесла меня в другой квартал города.
Я стоял на каменной галерее, идущей вдоль стены огромной каверны, — и я снова оказался перед пропастью, уходящей вниз, еще глубже того уровня, на который спустилась наша экспедиция несколько часов назад.
Город оказался больше, чем мы видели вначале. Видать, у него всегда были подземные кварталы…
Фосфоресцирующие деревья и кристаллы задавали во мраке очертания. Ярусы уходили вниз, теряясь в темноте, — шесть, восемь, десять уровней, а может, и больше. Четверть города была погребена под рухнувшей породой, и там, где раньше шли улицы, теперь громоздились каменные завалы величиной с холм.
Далеко внизу, у самого дна каверны, свет был особый. Теплый, желтый. Несколько огоньков, и один из них двигался.
Я поспешно развязал рюкзак, рывком распахнул.
— Соскучился? — сказал Челищев, но я его проигнорировал.
Оружие было в разобранном виде, а среди него и винтовка Слейтера. Я нашел прицел от нее — годная заморская оптика, медная трубка с линзами и регулировочными кольцами.
Я приложил прицел к глазу, поймал резкость, нашел дрожащее пятно света.
Там была арка какого-то большого здания, освещенная магическими лампами — ровный, немигающий свет. Напротив арки на каменной стене трепыхались приглушенные огненные отсветы…
Я разглядел ступени, заваленные ящиками и мешками — обжитое место, склад, лагерь.
Наконец в поле зрения попали двое.
Мужчина и девушка.
Он шел впереди, неся фонарь, — высокий, темноволосый, в графитово-серой мантии поверх походной одежды. Молодой и широкоплечий. Он шел спокойно, не оглядываясь, походкой человека, который у себя дома и никого не боится.
Девушка шла следом — симпатичная, смуглая, полуголая, в накинутом на плечи покрывале. Несла в руках кувшин.
Я держал прицел, пока они не скрылись под аркой и свет не потускнел.
Аскольд Владигорович Каменский, единственный сын и наследник графа Каменского, пропавший без вести сколько-то месяцев назад. Выглядел он вполне живым.
Я опустил прицел и долго стоял, глядя вниз, запоминая место, где увидел людей.
Между мной и этим пятном лежало множество ярусов мертвого города, обвалы, провалы и хрен знает сколько кырчей и других тварей.
Но это уже мелочи.
Глава 29
Странное предательство
Подержав в руках прицел от винтовки Слейтера, я не удержался и полез вглубь рюкзака.
Руки сами вытащили запчасти, завернутые в промасленную бумагу. В медитативном трансе я принялся за сборку.
Очнулся только когда собрал несколько стволов. Впечатляющие монстры! В животе разлилось обнадеживающее тепло — чуйка была довольна. Как выяснилось в скором времени, она в очередной раз оказала мне неоценимую услугу…
Своих я нашел через полчаса.
Это было легко. Голос Терехова разносился по заброшенным улицам так, что слышно было за квартал. Ученый муж, только что переживший бой, пребывал в состоянии восторженной истерики.
— Щуры! — доносилось издалека. — Господа, да эти кырчаки — это же наши щуры!
Я вышел на площадь.
Побоище давно закончилось. Кырчи отхлынули в далекую темноту закоулков и оставили на площади пару десятков тел, что лежали словно мусор после морского отлива. Третьяк методично собирал тела в кучу: никто его об этом не просил, просто, видимо, глиняная душа не терпела беспорядка.
Наши все были целы, отделавшись ушибами и царапинами, лишь Игорь схлопотал ранение на запястье.
— Ну-ка, что там у тебя, показывай, — сказал я, сбросив рюкзак.
— Еще один, — вздохнул Игорь. — Только я убедил Владу, что это всего лишь царапина, как ты теперь…
— Дай гляну.
— Да отстань ты! Зубы у них мелкие, как у кошки. Ерунда!