— Шишигин, ты помнишь, что я тебе говорил? — спросил я.
— Э?
— Что не трону тебя и твоих людей до той поры, пока ты не нарушишь уговор.
— Так я ж говорю: слово я волку давал! — заорал он, и лицо у него пошло пятнами. — Волку, понимаешь ты⁈ Зверю! А ты кто? Никто! Ишак усатый, сын козы! Прощелыга ряженый, который меня, атамана, на посмешище выставил! Фокусом! Балаганным фокусом, как дурня последнего!
Он тяжело задышал, вытер лоб, сплюнул под ноги.
— Пустышка ты. Жынды! Шешенды сыгейим!
Я продолжал сидеть на ступенях крыльца.
Сидел, накинув на плечи пыльный походный плащ, слушал, смотрел, как пляшут факелы, и считал.
Три группы лучников, которые уже расслабились. Ватага с саблями. Тридцать шагов до толпы, десять — до атамана. Каменные стены за спиной, узкая дверь, три окна, обрыв справа. Я впитывал всю эту информацию, чтобы в решающий момент действовать наверняка.
— Всё барон, — отдышавшись сказал Шишигин. — Хватит разговоров. Всё решено. У тебя нет шансов. Сдайся красиво, и умрете быстро. Уж это я обещаю.
Я усмехнулся. В этом он не врал.
— Ты прав, атаман, — сказал я. Он облегченно выдохнул, но я продолжил: — Я действительно не могу превратиться. Сегодня не будет клыков и когтей. Вы умрете иначе.
Я рывком поднялся на ноги.
Плащ соскользнул с плеч и упал на камни.
Они даже не поняли, что видят.
В каждой руке у меня было по обрезу — каждый с четырьмя стволами, заряженными крупной картечью. Лютые монстры, Репеева поставка от каких-то маньячных заморских оружейников.
Я вскинул стволы и спустил курки.
Глава 30
Оборотень
Стволы ударили разом. Зверская отдача дернула мои руки, уши заложило от грохота, в нос ударил сладко-пряный запах пороха.
В подземелье выстрел звучит не так, как наверху. Наверху звук уходит в небо, а тут ему деваться некуда — он бьется о камень, множится, катится по ярусам. Показалось, что дала залп рота мушкетеров.
В этих краях огнестрел был чудеснее столичной магии и страшнее северных волколаков. Не оружие — кара небесная!
Первыми я бил лучников, которые больше всего угрожали мне и моим друзьям.
Я знал, где они таятся. Пока Шишигин упивался собственным красноречием, я всех сосчитал и всё рассчитал. Дистанция была оптимальной.
Крупная картечь брызнула снопом — одновременно широким и убойным. Пофиг, кто в халате, а кто в кольчуге. Группу стрелков смело, как кегли. Одного вбило в стену, другого перевернуло через камень. Хватило и тем, кого задело краешком — они валились на землю, роняя луки.
Несколько секунд всеобщего шока — и началось суматошное движение, словно режиссер скомандовал: «Экшен!»
Нельзя стоять на месте.
Я скатился с крыльца влево, прицелился, разрядил оставшиеся стволы.
Грохот!
Снова повалились тела. Ватага атамана уже стала куцей — горстка галдящих головорезов, какую можно распинать ногами, как дворовых собак.
Волна веселой ярости захлестнула меня. Обычной человеческой ярости, без всякого Ядра. Да, я уже говорил, но повторю: самурай без меча подобен самураю с мечом, только без меча. Повторение — мать вашу. Наивные засранцы, воодушевленные отсутствием зверя! Я всегда я, сучечки!
Хлестнули две тетивы, с перепугу, вслепую. Одна стрела ушла куда-то в темноту, другая цокнула о стену дома, пройдя в сантиметре от головы Терехова. Он заорал и присел на землю, закрываясь руками. Страха полные штаны — но столько же везения.
— Убить их, убить! — орал Шишигин срывающимся голосом.
Разбойники бросились врукопашную с саблями наперевес.
Я отбросил разряженные обрезы (перезаряжать эти бандуры несколько минут) и выхватил из кобуры на поясе два револьвера. Стволы у них были такие, что можно парировать сабельный удар. Ручная гаубица, не иначе!
Прицельными выстрелами я снял оставшихся лучников и переключился на бегущих на нас с саблями. Проредил, после чего началась потасовка.
Тут уже красиво не расскажешь, потому что красиво ни хрена не было. Крики, свалка, толчея. Никакого фехтования, а только потная и кровавая работа. Брызги крови, выпученные глаза, орущие рты.
Револьверы щелкнули вместо очередного выстрела, и я выхватил черный ятаган.
И пошел вперед, прокашивая ряды врагов. Круговая оборона — это, конечно, неплохая тактика, однако когда идешь на врага, обладающего численным преимуществом, то из ниоткуда появляются новые силы. Особые, зверские. И как же радует ужас в глазах врагов! Сладкий, как лопнувший арбуз!