— Вот скажи честно, Гурий. Тебя волнует, что подумают эти «дамы и господа» или что подумает Екатерина?
Он нахмурился и промолчал.
— Она будет в восторге, — сказал я.
— Ты так в этому уверен? — задумчиво проговорил он.
— Я уверен в одном: дуэли не будет. А бить Рюмину морду или нет — это уже решай сам.
Он решил.
Бросив на меня последний взгляд, Свиридов вышел в центр круга и воткнул трость в землю.
— Корнилий — сюда! — воскликнул он.
Рюмин подошел. Ухмыльнулся и продемонстрировал руки в браслетах.
— Скажи своему дружку-волколаку, чтобы снял это. И я поджарю твою ледяную задницу.
Все вокруг затихли, наблюдая. В толпе я заметил и Екатерину, которая где-то пристроила дочерей и пришла сюда — не могла же она пропустить дуэль мужа.
— Ву-бу-бу-бу! — напомнил Рюмин, ухмыляясь Свиридову в лицо.
В следующий миг Свиридов ударил. Кулак впечатался в глаз Рюмину.
Рюмин отшатнулся и сделал два неуклюжих шага назад, глянул ошалело. Свиридов ударил снова, с левой.
Еще через пару ударов Рюмин свалился на землю, Свиридов навалился сверху — кулак замелькал в воздухе, раз за разом обрушиваясь на лицо.
К ним подбежал какой-то маг с явным намерением вмешаться.
— Назад, — сказал я, заступив дорогу.
— Но это же варварство, — пробормотал тот.
— А вы хотели цивилизованного убийства?
Его место заняла Инесса.
— Георг, да что же это… Он же его убьет!
— Наоборот.
А вот когда к дерущимся (точнее, к избивающему) приблизилась Екатерина, я препятствовать не стал.
— Гурий! — воскликнула она.
— А? — обернулся к ней Свиридов. Лицо довольное, костяшки на кулаках сбиты в кровь.
Мелькнула магниевая вспышка — это Алексей Скороход сделал замечательный кадр.
— Ему хватит, — сказала Екатерина. — Наверное…
Свиридов съездил Рюмину по лицу еще раз.
— Теперь точно хватит, — спохватилась она и обняла Свиридова за плечи.
Он поднялся. Золотистые волосы выбились из хвоста, лицо раскраснелось. Свиридов тяжело дышал. Проговорил громко, окинув собравшихся взглядом:
— Так выглядит мое милосердие, дамы и господа. Я решил пощадить этого нахала. Если… он извинится перед моей женой.
Рюмин чуть пошевелился и застонал. На окровавленном лице открылись опухшие глаза. Взгляд его наткнулся на Инессу. Она закусила закусила губу и нацелила на него палец. У нее был настолько грозный вид, что я уверен: если бы Рюмин отказался, она бы заменила Свиридова.
— Приношу свои извинения… госпожа Свиридова, — прохрипел Рюмин.
Все разом выдохнули. Волколачий слух позволил мне расслышать, что прошептала Свиридову жена. Неудивительно, что он довольно расправил плечи и покинул место несостоявшейся дуэли с гордо поднятой головой. Напоследок бросил в мою сторону благодарный взгляд.
— Уважаемые гости, приглашаю всех вернуться в зал. Бал продолжается, — объявил я.
Огненные шары, плавающие в воздухе, стали один за другим тухнуть, возвращая ночь. Маги расходились.
Я, Инесса и Игорь подошли к Рюмину.
— Какие роскошные сегодня звезды, — прошептал он, глядя на небо.
Было ненастно, и все небо покрывали непроглядные облака.
— Я не раз представлял маг-куратора в таком виде, — шепнул мне Игорь так, чтобы не услышала Инесса.
Я помог Рюмину подняться.
Он встал, шатаясь, но уже не от алкоголя. Лицо казалось кровавой маской. Инесса протянуло ему платок, но он отмахнулся. Вместо того, чтобы утереться, Рюмин сунул в зубы длинный мундштук, поднес палец к кончику сигареты, но не смог поджечь привычным жестом.
— Сраные наручи, — пожаловался он.
Инесса прикурила ему сигарету своей магией.
Он затянулся, выпустил дым.
— Ну и? — устало сказал он. — Что вы все на меня смотрите?
— Какой же ты идиот, — с чувством проговорила Инесса.
— Тоже мне новость, — пожал плечами он.
Я попросил Инессу и Игоря оставить нас. Уходя, Инесса шепнула мне спасибо и одарила многообещающим взглядом, подобным полной луне.
— Пойдем прогуляемся, — повел я Рюмина к небольшому прудику на территории усадьбы.
Он меланхолично побрел следом — сломанный циркуль с дымящейся сигаретой в мундштуке.
Мы сели на скамеечке и уставились в черную воду.
— Умыться не хочешь? — сказал я.
— Не хочу.
Мы молчали, пока его сигарета не истлела.
Первым заговорил он.
— Вот скажи мне, зачем ты меня спас?
— Обещал Инессе.
— Брехня. Ты делаешь то, что тебе вздумается.
— На балу ты сказал то же самое про себя, — припомнил я.
Он угрюмо усмехнулся.
— Вот это точно была брехня. Желаемое за действительное. Я с рождения был связан обязательствами по рукам и ногам.
— А теперь?