Кучер на облучке кареты натянул стремена. Дверца распахнулась, показались изящная ножка в белом чулке, затем вторая. Из кареты вышла стройная девушка. Она была одета в те же цвета, что и Рюмин, бордовый шелк переливался на солнце жидким огнем.
Мой взгляд закружился в спиральных рыжих локонах и спустился к глубокому декольте. Полушария с четкими контурами казались упругими, как мармелад. Обостренным обонянием я учуял тонкие духи и кое-что еще — сногсшибательный запах молодой женщины.
Рюмин заключил баронессу в объятия. Та довольно пискнула, засмеялась в ответ на его реплику. Я навострил уши и вычленил из людского шума их голоса.
— Как доехала, родная? — сказал Рюмин. — Пойдем скорей ко мне, расскажешь новости из Вельграда. Мне тоже есть, что рассказать.
— Погоди, я привезла служилым бочку отменного вина, давай порадуем!
— Подождут, никуда не денутся, — отмахнулся Рюмин.
— Да нет же, вон как они меня встречают…
Рюмин огляделся и только сейчас заметил круг для дуэли. Улыбка не покинула его лицо, но из радостной стала глумливой.
— Э, нет, сестричка, они не тебя встречают. Тут намечается выяснение отношений. Служилые будут меряться письками.
— Корнилий, нельзя потворствовать дуэлям! Служилым только дай волю, и они переубивают друг друга.
Рюмин увидел меня, перевел взгляд на Клинова. Прищурился.
— Боюсь, в этот раз у ребят серьезные основания. Видишь этого рослого удальца с черными усами и недельной щетиной? — Он указал на меня ладонью.
Баронесса раздраженно повернула лицо в мою сторону и замерла. Наши взгляды встретились. Огненный цвет ее одежд, свиты и гербов на карете — все это стало фоном для ее родниково-голубых глаз, глубоких и притягательных, как глоток воды в раскаленной пустыне.
— Георгий, — позвал меня Игорь.
— Инесса, — позвал баронессу Рюмин.
— Какова… — начала она и прочистила горло, — какова причина дуэли?
Рюмин нахмурился.
— Этот служилый стал волколаком, — сказал он. — Вот тебе и причина.
— Я хочу, чтобы ты остановил дуэль.
— Нельзя приказывать то, что люди не станут выполнять. Вредно для авторитета.
— Я поговорю с зачинщиками и все улажу. Преподам тебе урок дипломатии.
— Увы, сестричка, это не решить словами. — Рюмин хохотнул. — Кроме того, если этот капитан погибнет, мне не нужно будет писать ему рекомендацию, и у меня освободится лишнее время.
— В таком случае, я буду присутствовать.
— Как скажешь. Считай это рыцарским турниром в честь твоего прибытия, дорогуша. — Рюмин повернулся к лакею и сказал: — Тащи стулья мне и баронессе.
— Всем вина из Вельграда! — воскликнула Инесса. — Офицерам и солдатам.
С телеги, которая остановилась за каретой, стащили брезент, открывая всеобщему обозрению пузатую бочку. Служилые захлопали в ладоши, раздался многоголосый возглас:
— Ура баронессе Рюминой!
В бочку вбили кран, к ней потянулись офицеры с кружками. Никто из солдат не решился вклиниться, а приглашать их никто не стал.
— М-да, — сказал мне Игорь. — Идиотская дуэль превратилась в не менее идиотский праздник.
Я нехотя оторвал взгляд от Инессы, которая грациозно села на стул и закинула ногу на ногу.
— Да пофиг, — сказал я. — Объясни мне лучше, как фехтовать саблей. В двух словах, а то время не ждет.
— Ебаный рот, — выдохнул Игорь, побледнев. — Да это даже не сабля, брат, а палаш. Как ты будешь сражаться⁈
Глава 4
Горячая штучка!
Я вынул клинок из ножен и осмотрел его. Он был изогнут лишь самую малость и действительно оказался тяжелее сабли, какой я себе ее представлял.
— Саблей секут, а палашом рубят или колют, — объяснил Игорь. — Хорошо хоть, ты с той стороны взялся и пальцы не порезал. Может, все-таки я выйду?
— Хрен там плавал.
Я взмахнул палашом и ощутил, что рукой управляет мышечная память нового тела. Левая нога сама собой шагнула вперед и чуть согнулась в колене. Жаль, нет времени попрактиковаться, уверен, освоил бы навык за пару тренировок.
— Ставку сделал? — спросил я.
— Сделал, — угрюмо отозвался Игорь. — Твоя победа разорит всю роту. Большинство ставит на Клинова.
— Он так хорош в дуэлях?
— Он не профессиональный дуэлянт, если ты об этом. Но вояка отчаянный. Ты же еще сегодня валялся в лазарете при смерти.
— Полагаешь, причина в этом?
— Нет… честь не позволяет им ставить на волколака. Как потом смотреть в глаза соратникам?
— Я рад, что ты со мной, брат.
Я похлопал его по плечу и вышел в круг. Ропот вокруг приутих, на нас с Клиновым уставились сотни глаз. Один взгляд я ощутил особенно остро, это была Инесса. Я подошел к ней, поклонился и представился: