— Я не хотел боя, — сказал я ему. — Ты видишь, что я человек и победил на мечах. Это не зубы и не когти. Залечи рану и неси службу там, где ты полезен.
Клинов выронил палаш и упал на одно колено.
Я отступил на десяток шагов (я же смотрел фильмы и не стану стоять рядом с врагом, как идиот!). Обернулся к Инессе и громко объявил:
— В честь визита ее сиятельства баронессы, я сохраняю жизнь своему оппоненту.
Инесса захлопала в ладоши. Рюмин закатил глаза.
Тут послышался сдавленный голос Клинова:
— Мне… нужна не моя жизнь. А твоя смерть.
Щелкнула пружина. Я заметил смазанное движение летящего в меня ножа. Он летел аккурат в ямку под кадыком. Увернуться было немыслимо, но ускоренная Яростью реакция помогла.
Я дернулся в сторону — нож вонзился под ключицу. Стегнуло неестественно сильной болью, словно нож был раскален. Из моего горла вырвался звериный рык.
Толпа дружно ахнула. Раздались возгласы:
— Нечестно!
— Так ему и надо, пусть!
— Остановить дуэль! — Это был голос Инессы.
— Смотри, как его корежит!
— Волколак!
Я рванулся было добить Клинова, но мышцы сковала судорога. Я остался на месте и вновь зарычал от боли.
Клинов прохрипел:
— Рычишь, нечистый… Не любишь серебро, да?
Потоки Ярости во мне словно взбесились и вращались вокруг ножа, заставляя меня дергаться в конвульсиях. Я смекнул, в чем дело, и скомандовал Ядру угаснуть.
Ядро с ворчанием свернулось клубком в глубине меня. Сверхъестественные силы ушли, но и парализующая боль отступила. Теперь это был просто нож под ключицей, что тоже, в общем-то, не хухры-мухры, но…
Я выдернул нож и облегченно выдохнул. Крутанув палаш в руке, направился к Клинову. Хана тебе, голубчик.
Его глаза расширились в непонимании, он торопливо перезарядил самострел.
— Да стоп же! — воскликнула Инесса. — Прекратить дуэль! Поручик, брось оружие.
Клинов прицелилися.
Ревущий огненный шар врезался в него, как комета. Взметнулось пламя, нестерпимо яркое в центре. Я прикрыл глаза рукой и отшатнулся, лицо опалило жаром. Раздалось шипение и треск.
Когда я отнял ладонь от глаз, то увидел на месте Клинова кратер с закопченными краями. В центре скукожился черный обугленный скелет, от которого поднималась тонкая струйка дыма. Хер-р-расе!
Было очень тихо, все вокруг словно окаменели. Я перевел взгляд на Рюминых.
Инесса стояла бледная, ее потряхивало, голубые глаза были вытаращены.
— Я же сказала стоп, — проговорила она сквозь сжатые зубы. — Что здесь непонятного?
— М-да-а-а, — протянул Рюмин и скривил губы в усмешке. — Великолепный, просто феноменальный образец дипломатии, сестричка.
Она перевела взгляд на него. Было в ее взгляде нечто такое, что Рюмин поспешно вскочил.
— Я пошутил, — сказал он и обнял ее за плечи. Она уткнулась лицом ему в грудь.
— Я же приказала, — всхлипнула она.
— Ну-ну, успокойся, Инесса. — Рюмин погладил ее по рыжим локонам. — Пойдем, выпьем вина. Служилые глазеют.
Он увлек ее за собой в сторону палатки. Оглянулся и сказал, повысив голос:
— Представление окончено, господа. Победитель очевиден, а поручик проиграл и расстроил баронессу. Нехороший человек!
Напоследок он глянул на меня, цыкнул и покачал головой.
Игорь подозвал прапорщика и распорядился отправить останки на кладбище. Родственников у Клинова не имелось, поэтому процедура была проста.
Солдаты навели порядок, о недавнем инциденте напоминала только выжженная земля в центре лагеря.
И еще кое-что: монеты. Мне казалось, в этом мире уже пора появиться банкнотам, но здесь предпочитали старый добрый металл. Военный планшет Игоря отяжелел от серебряных и медных монет с вкраплениями золотых, кожаные стенки распухли.
— Помоги мне наложить повязку, — сказал я Игорю. — Не хочу снова видеть того врача.
— Зря, тебе бы понравился его фингал… Но ты прав, рану надо обработать. Ну и подлец этот Клинов!
— Серебро — хороший антисептик, — ухмыльнулся я. — Во всем ищи плюсы. Да и заживает на мне… сам знаешь.
— Все равно, рана глубокая. Айда в командирскую палатку. Там есть аптечка.
Командирская палатка принадлежала прежнему Георгию. Обстановка здесь была спартанской, ничего лишнего, кроме кровати из досок, шаткой этажерки и дорожного сундука.
Мы нашли полевую аптечку и занялись раной. Рубашка мало того, что была продырявлена, но и пропиталась кровью.
— И давно мы живем в таких условиях? — спросил я.