— Ты предлагаешь мне продавать своих питомцев для смертельных боев? Сделать их убийцами-каннибалами⁈
— Гладиаторами, — ухмыльнулся Колян.
Моя рука сама дернулась вперед, кулак врезался ему в лицо.
Колян упал вместе со стулом. Вскочил красный, злой. Начал что-то вопить, но я рявкнул:
— Нахуй пошел!
Он вздрогнул и попятился к выходу. Ощерив окровавленные зубы, прошипел:
— Сука… Я к тебе по-братски, а ты… Ты не знаешь, на кого нарвался!
Я сделал шаг вперед. Колян сплюнул кровью и выскочил за порог. Во дворе хлопнула дверь джипа, нервно взвыл двигатель.
Ночью он вернулся. Не один.
Сейчас уже не девяностые, но вдали от городов законы всегда слабы.
Темноту прорезал свет фар. Джип Коляна сходу вышиб сетчатые ворота, следом во двор въехали два минифургона.
Едва джип затормозил, дверцы распахнулись, вылезли четверо, рассредоточились.
— Давай-давай! — закричал Колян. — Быстрей!
Клацнули затворы автоматов, и на дом обрушился шквал свинца. Пули прошивали модульный дом насквозь, срывая куски сайдинга как луковую шелуху. От грохота автоматов казалось, что стекла и щепки разлетаются бесшумно.
Хер-р-расе! Колян сказал своей банде, что они едут мочить Рэмбо? Я зло усмехнулся. Боится, мразь. Правда, я уже не тот, что раньше.
Я наблюдал за стрельбой из сарая. Не потому что устроил засаду — здесь я накладывал в тележку мясо и требуху, чтобы накормить зверей.
Тем не менее, чуйка подсказала взять с собой дробовик и сегодня с ним не расставаться. Она никогда не подводила, а от тесного общения с волками как будто обострилась.
Стрельба стихла. После оглушительного грохота тишина показалась ямой. Постепенно прорезался звук работающих двигателей, послышались отрывистые голоса.
Я сжал в руках «Ремингтон» и вздохнул. Уже четверть века не направлял ствол на людей. Но если к тебе домой вламываются со стрельбой, то что остается? Решить дело разговором? Вызвать полицию?
Выйти из этой заварушки живым шансов у меня нет. Остается только использовать эффект внезапности и выполнить две задачи.
Вперед, Жоряныч!
Я выскочил из сарая и побежал в сторону вольеров — длинного коридора из двух рядов клеток на открытом воздухе.
На бегу открыл огонь. Первым выстрелом превратил ближайшего автоматчика в решето. Передернул цевье.
— Он там! — заорал кто-то.
Автоматная очередь широкой дугой вспахала землю, приближаясь ко мне. Я выстрелил навскидку, автомат захлебнулся.
Еще перебежка к вольерам, и я оказался в лучах фар — ни черта не видно! Шмальнул по бамперу джипа, вырубая свет.
Увидел присевшего у фургона ублюдка, который менял рожок. Выстрел «Ремингтона» впечатал его в кузов.
Автоматчики ликвидированы — первая задача.
Краем глаза я заметил, как из-за капота целится из пистолета Колян, но среагировать уже не успел.
Ударило в грудь и в живот. Я рухнул в темный коридор с клетками. Следующая пуля щелкнула уже по металлической стене крайнего вольера.
Раздался голос Коляна:
— Вопрос о собачьих боях был решен заранее. С тобой или без тебя. Ты отказался, а я ведь предлагал! Земля тебе говном. Волк, блядь.
Цепляясь за стену я поднялся. От боли звенело в ушах, перед глазами все плыло. Я дотронулся до груди. Теплое и липкое. Куртка-бомбер пропиталась кровью насквозь.
Ремингтон я потерял. В любом случае с одним патроном не повоюешь. Я тяжело прислонился к стене и выглянул из-за угла.
Колян нетерпеливо махнул фургонам. Сдвижные двери откатились в сторону, наружу высыпали мужики с петлями на шестах и электрошоковыми палками.
Вышли и водители, с прищуром огляделись, один достал пистолет.
Что ж, всегда мечтал это сделать. Не зря оборудовал вольеры автоматикой. Только бы успеть.
Шатаясь, я доковылял до щитка с управлением. Эта пара метров далась мне нелегко. В груди жгло, в животе, наоборот, сквозил дьявольский холод.
Оставляя пальцами кровавые полосы, я открыл щиток и опустил самый большой рубильник.
Все двери вольеров разом распахнулись. Тут же высунулись настороженные острые морды.
Освободить животных — задача вторая и последняя. Теперь я свободен. Вдруг мне стало очень легко, предметы вокруг приобрели необыкновенную четкость.
Я вышел в просвет. Широко расставил ноги, чтобы не упасть. Ублюдки увидели меня и замерли.
— Еще живой, что ли? — пробормотал Колян.
Я вытянул вперед руку. Последнее слово в своей жизни я сказал громко и отчетливо, вложив в команду остатки сил: