Огромные черные когти начали погружаться в мою плоть, заскрежетали по костям. Сквозь шум крови в ушах я услышал его победный рык. «Прощай, щенок!» — раздалось в моей голове.
И тогда я решился на рискованный ход. Я разжал челюсти, освобождая волколака, но только для того, чтобы вцепиться в горло вновь — на этот раз расчетливо и метко.
Клыки попали в артерию. Рот наполнился горячей кровью, жгучей на вкус. Чтобы не захлебнуться, я конвульсивно сглотнул. Подавил рвотный спазм и впился еще сильней. Сдохни, тварь!
Рык волколака сменился на скулеж. Я исступленно задергал мордой, вгрызаясь глубже, расширяя рану. Из последних сил напряг руки. От натуги затрещали локти, но я все-таки вырвал его когти из себя и отодвинул в сторону.
Его рык оборвался, по телу прошла судорога и началась агония. Волколак стал колотиться, вбивая меня в землю. Я отцепился от его горла, челюсти свело судорогой. Случайный удар прилетел мне по лбу — в голове зазвенело.
Я кое-как выполз из-под его туши и откинулся на жухлую траву.
Звездное небо, окаймленное верхушками деревьев, вращалось. На губах дымилась волколачья кровь. Я хрипло дышал, с каждым вздохом вздрагивая.
Однажды меня на скорости сбила машина, и я рухнул на асфальт весь переломанный. Перед тем как отключиться, я чувствовал себя точно так же. Но сейчас я не отключился.
Стиснув зубы от боли, я приподнялся на локтях и оглядел поляну.
У края леса стоял высокий человек с седой бородой до середины груди. На нем был расшитый неведомыми знаками балахон, капюшон скрывал лицо в тени. Видны были только желтые глаза.
А вот и подмога, мать ее!
Я поднялся на ноги. Пригнувшись, развел руки в стороны и растопырил когти. Стойка, конечно, грозная, но если сейчас дунет ветер, то я рухну и больше не встану. Оставалось надеяться, что незнакомец этого не знает.
Раздался глубокий старческий голос:
— В этом нет нужды, юный волк. Успокой свою Ярость. Ты победил, значит, правда была на твоей стороне.
«Если бы выжил он, ты сказал бы ему то же?» — спросил я мысленно.
— Нет. Будучи в третьей форме, он должен был тебя растерзать, это закономерно. Но дух зверя встал на твою сторону. Дал тебе больше сил, чем ему. Такова справедливость жизни.
«Ты не похож на диких. Кто ты такой?»
Старец усмехнулся.
— Куда важнее вопрос, кто ты? И почему защищаешь магов?
«Не магов. Я защищал себя и свою женщину».
— Увы, в этой войне нет тебя или меня. Есть стороны. Как волколак, ты на распутье. И пока ты не выберешь сторону, против тебя будут и те, и другие.
«Разберемся».
Видя, что старец не собирается нападать, я подошел к Инессе.
Превозмогая боль в сломанных ребрах, склонился над ней и хотел потрогать пульс, но едва успел отдернуть от ее шеи пальцы с когтями как консервные ножи. Шерсть на руках была сплошь заскорузлой от крови.
— Вернись в первую форму, — посоветовал старец. — При обращении тело полностью перестраивается и раны закрываются.
Совет показался полезным, но… Я не знал, как это сделать.
Ядро мерно пульсировало во мне. Облик не требовал затрат Ярости, это просто была новая форма моего тела. Наверное, поэтому есть волколаки, которые навсегда остаются в волчьем обличии.
Старец словно прочитал мои мысли.
— Установи спокойное дыхание, — сказал он. — Ты чувствуешь Ядро?
«Да…»
Его голос стал строгим.
— Это хорошо. Если оно растворится в тебе, то ты потеряешь контроль над управлением Яростью и не сможешь вернуть обличье. А теперь вращай его в обратную сторону, пока оно не выделит силу для обратной перестройки.
Я сделал в точности, как он сказал. Волны Ярости побежали по конечностям. Превращение было болезненным, но после боя с волколаком показалось сеансом массажа.
Все органы чувств резко сузили остроту и спектр, стали почти человеческими. От этого возникло чувство утраты, словно мне что-то ампутировали.
Я ощупал ребра. Целые. Восстановление было полным, как и сказал старец, лишь дикая усталость валила с ног.
— У тебя великолепные способности к управлению Яростью, — сказал старец. — А она таит в себе огромный потенциал, который и не снился магам. — Он ухмыльнулся, демонстрируя клыки. — Точнее, снился, но в страшных снах.
Я склонился над Инессой. Серьезных ран не обнаружил, пульс был ровный.
— Еще раз спрашиваю, — сказал я. — Кто ты такой?
В лесу послышались отдаленные голоса и конское ржание. Я оглянулся на звуки, а когда вновь повернулся к старцу, его уже не было.