Взгляды присутствующих обратились ко мне, скользнули по военной форме. Она ясно давала понять, что я служилый дворянин. Как я уже убедился, статус здесь имел значение. Вышестоящему сословию привыкли подчиняться.
По большей части здесь собрались простолюдины — пусть не крестьяне, но обычные горожане. За служилых дворян можно было принять разве что человек десять.
Поднялись руки.
— В чем, собственно, дело, сударь? — спросил мужчин. Вот этот явно из дворян.
— Я капитан Лютиков, — сказал я, обращаясь ко всем. — По срочному делу мне нужно в Красные Родники. Кто готов продать мне свой билет за двойную цену?
Люди качали головой, отворачивались, кто-то пробормотал извинения. Служилый хмыкнул и вернулся к разговору с приятелем.
— Ну же, — сказал я. — Без преувеличения это вопрос жизни и смерти.
— Какой? — послышался осторожный вопрос.
— Не могу сказать, государственная тайна. Но могу заплатить втрое.
— О! — воскликнул мужчина в сюртуке из зеленого сукна. — Я готов перепродать, ваше благородие.
— Замечательный вы человек, — сказал я и подошел к нему.
Рядом со скамейки поднялась женщина и взяла мужчину под руку, недовольно дернула.
— Пардон, господин, — сказал мужчина в зеленом, — но мы едем в Родники с женой. Могу продать только два билета разом.
Женщина вклинилась в разговор:
— Стыд какой, Прохор, ну куда ты лезешь.
— Все хорошо, — сказал я. — Два билета по тройной цене. Я сегодня добрый.
Мужчина торжествующе посмотрел на жену.
— Сказать по чести, господин, — прошептал он, когда я пересыпал ему в ладонь монеты, — я и ехать-то не хотел. Спасибо, что избавили меня от поездки к родственникам жены.
— Вам спасибо, — ухмыльнулся я и забрал билеты.
Посадочный перрон на узкоколейку находился в стороне от основных путей. Вскоре пришел маленький паровоз с тремя обветшалыми вагонами. Проводник вручную отворил двери, и в вагоны тут же набились пассажиры, похожие на наших дачников.
Я прошел к своему месту, на свободное положил походную сумку. Бонусное место того не стоило, но почему бы и нет. Взглянул на циферблат новеньких часов, сверил время с часами на вокзале.
Теперь до вечера можно покемарить и набраться сил к предстоящей встрече с бароном Рыковым, а также с его маг-куратором. Я не витал в иллюзиях, что это знакомство будет из приятных.
Раздался свисток, паровозик фыркнул дымом.
Вдруг раздался новый звук — настойчивый стук.
Колотились в уже закрытую дверь вагона. Я глянул в окно, ожидая увидеть пару, которая продала мне билеты. Мало ли, поскандалили и передумали.
Но у дверей стояли трое мужчин. Два из них в черных мундирах с блестящими полировкой пуговицами, а третий… судя по белоснежной до боли в глазах сорочке и расшитому узорами голубому сюртуку, это был маг.
Таким серьезным лицам проводник без вопросов открыл двери и едва успел посторониться, когда те поднялись в вагон.
— Задержать отправку, — один из тех, что был в черном.
Я выругался.
— Позвольте, у нас расписание, ваше благородие, — сказал проводник, озвучивая мои мысли.
— Всего на пару минут, — утешил его сотрудник.
— Кто из присутствующих Георгий Лютиков? — спросил маг высоким голосом, в котором не было ничего педерастического. Совсем ничего.
Я поднялся.
Маг смерил меня взглядом, поморщился.
— Пройдемте с нами, господин Лютиков. Вы арестованы.
Глава 13
Не буди во мне зверя!
Дипломатия работает далеко не всегда, достаточно вспомнить, чем закончилась попытка Инессы остановить дуэль. Лучшей дипломатии, чем огненный шар в харю, еще не придумали, но я попытался разрулить ситуацию словами.
— Какова причина ареста? — спросил я, не двинувшись с места.
— Вопросы здесь задаю я, — сказал маг в небесно-голубом сюртуке.
Голос его был пусть и высок, но тверд, как алмаз. В нем ощущался ледяной ветер, секущий лицо.
— Раз так, то скажу в повествовательной форме, ваше сиятельство, — сказал я. — Сейчас мне нужно уехать в Красные Родники. Дело крайне срочное и важное. Это в ваших же интересах и всего этого города. Я вернусь через несколько дней, и найду вас, чтобы продолжить разговор. Слово дворянина.
Я понимал, что это вряд ли сработает, но после таких слов никто не сможет упрекнуть меня в том, что я не предупреждал.
— Зачем мне полагаться на ваше слово, капитан, когда у меня есть свое? Слово, которому вы обязаны подчиниться. Выходите, иначе ваше поведение мы расценим как сопротивление аресту.