В какой-то момент я поймал в поле зрения свою руку и ужаснулся. Она дергалась в ломаных судорогах, и с каждым движением росла. Прежние когти, и без того внушительные, распрямились и поперли вперед, словно выдвижные кинжалы. Черные, острые, крепкие.
Мозг забил тревогу, он рехнулся от преображения всех органов чувств. Даже сидя у стены в цепях я ощутил, что в теле сместился центр тяжести. Теперь каждая рука весила как средний человек!
Цепи натянулись на моей груди и руках. Теперь они не давили, мешая дышать. Они впивались в тело и дико бесили.
Я рванулся вперед и вверх. Цепи звякнули, натянулись. Я зарычал, напряг правую руку и потянул. Мышцы застонали, но я почувствовал, что рука медленно-медленно, но сгибается. Я перевел взгляд на цепь — о да! Громадные звенья миллиметр за миллиметром расходились.
Это зрелище вызвало бурю ликования. Презренный металл не способен сдержать мою мощь! Как сильны мои лапищи!
Я упер ноги в пол, оставляя царапины на камне, повернул торс. Цепь лопнула! Освобожденная от натяжения, она хлестнула по стене — посыпалась кирпичная крошка. Ар-р-р-р-р! Вот это кайф!
Освобожденной рукой я схватил вторую цепь и с замахом рванул. Установленное кузнецом крепление вырвалось из стены, покореженная арматура грохнулась кто-то в углу подвала.
Привыкая к новому центру тяжести в теле, я начал подниматься, выпятил вперед грудь. Остатки цепей лопнули и с глухим звоном свалились на пол. Я встал во весь рост, взмахнул хвостом. Ха! Того чахлого волколака в лагере я задавил бы одной левой!
Голова уперлась в низкий потолок подвала. Забавно! Я остервенело цапнул пастью потолочную балку, кашлянул, выплевывая смолистые щепки. Будет знать, как тыкать мне в голову, глупая деревяшка!
Новая масса тела дико требовала жрать. От зверского голода казалось, что живот прилип к позвоночнику!
Я втянул носом воздух. Подвал в особняке Свиридова хранил много еды. Вкусной еды.
Тяжелыми шагами я подошел к висящим в углу связкам ветчины, колбас и прочих привлекательных штук. Резким движением вонзил когти в окорок, словно насадил на вилку. Закинул в пасть.
Несколько раз пожевал только затем, чтобы раздробить кость, и сразу проглотил. Блаженство! Повторить еще, дайте два! Два десятка.
Сытость пришла внезапно, и тут же я ощутил еще одну волну Ярости, которая дополнительно увеличила кости и мышцы. Кожа на груди треснула, но тут же наросла новая.
Было непривычно смотреть на все предметы сверху вниз. То, что лежало от меня в двух метрах, теперь можно было без шага достать лапой!
Я схватил бочку с вином. Одним укусом отгрыз край и запрокинул ее над собой. Водопад вина хлынул в пасть. Я глотал, утоляя жажду после копченостей. Запах вина казался немного отталкивающим, но сладость и хмелинка дразнили, и это было приятно. А что приятно, то хорошо.
А что неприятно — плохо. Например, закрытая дверь подвала была мне неприятна. Даже отвратительна! Само ее существование вонзилось мне в мозг нестерпимой занозой. Она создавала границу, она угрожала моей свободе!
Тяжелая дверь, из мореного дуба. Я помнил, что она открывается внутрь. Что ж, так даже интереснее! Я взял короткий разбег и врезался в дверь плечом. Дубовые доски сломались с оглушительным треском, дверную коробку вырвало из каменного косяка.
Я бочком пролез вперед, разламывая остатки досок. Поднялся по ступеням, выпрыгнул в холл особняка. И тут я ощутил еще один вкусный запах, ей-ей вкуснее ветчины!
Уши заложило от крика.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — вопила маленькая девочка в голубом пальто.
Сначала ей показалось, что рушится дом — такой раздался треск. Потом она услышала шаги и тяжелое дыхание…
И вот Катёнок увидела, как со стороны подвала выходит монстр, похожий на огромного волка на двух ногах.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — закричала она и побежала.
Куда побежала, сама не поняла. Главное, в противоположную от волка сторону.
Впереди показалась кухня. Катёнок влетела туда, захлопнула дверь, перевела дух. В холле послышались шаги. Каждый из них сопровождался скрежетом когтей, вспарывающих ковер.
Может, волки не умеют открывать двери? Ой, да он же метра три ростом, он сюда не пролезет!
Воодушевленная этой мыслью, Катёнок отбежала к кухонным шкафам и залезла в один из них, предварительно выкинув содержимое. Родители простят этот беспорядок, это уж точно! Она затаилась в шкафчике, прикрыла дверцу, оставив щелочку для наблюдения.