Последнее заявление показалось мне оскорбительным. Я достиг четвертой формы, мать вашу! Я астральный волк, неподвластный законам физики!
«Неужели какой-то клейменый заморыш достиг большего? В какой он форме?»
— Ни хера он не достиг, Лютиков. Старик сошел с ума. Ярость, которую он подавлял десятилетиями, выплеснулась разом и превратила его в… в… у этой формы нет названия. Это гротеск, мутация… Черт, как только он покончит с местными, то двинется к Пригорью. Я спешу предупредить город!
«Вот как? А люди в Красных Родниках?»
Небольсин развел руками и криво улыбнулся.
— Увы, их судьба предрешена. — В исходящей от него эманации я не чуял и капли сожаления. Он продолжил: — Там живет община староверов, почитающих волколаков. Какая ирония, да? Это в очередной раз доказывает, что волколаков нужно держать под тотальным контролем…
Дальше я его слушать не стал и рванулся вперед по дороге к Красным Родникам.
Небольсин вскрикнул и отшатнулся, но он меня не интересовал. Честное слово, не будь у него тяжелого ранения, которое хоть как-то оправдывало его бегство, я бы его загрыз. Может быть, так влияла на меня полная луна, а может, и нет.
Точно нет, я загрыз бы его и человеческими зубами!
По моему разумению, капитан корабля тонет со своим кораблем, а маг-куратор, надзирающий за волколаком, пусть сражается с ним насмерть, коли не справился со своей подлой задачей. Иначе это как в анекдоте про пожарных получается: «Платят хорошо, но как пожар — хоть увольняйся!»
Что ж, пусть Небольсин предупредит Пригорье, сделает хоть что-то полезное. Там ему еще Свиридов вставит, он-то свое дело знает.
А я погляжу, что там с Рыковым. Я помнил его искаженный вой, и слова Небольсина только подтвердили мои предположения. К искаженному волколаку у меня была инстинктивная брезгливость и ненависть, как у здорового хищника к больному и заразному.
Я бежал вперед галопом, лапы едва касались земли. Ветер от моего движения приминал траву вдоль обочины.
Лютый удар сотряс ворота амбара. Мужики отпрянули от створок, и снова навалились, поправили треснувший засов величиной с бревно.
Дюжина удерживала ворота, остальные столпились у входа, сжимая в руках оружие, какое смогли найти. Топоры, вилы, косы. Уцелевшие стражники из замка барона Рыкова были вооружены алебардами и мечами, но и это не вселяло надежды. Вверху на сеновале застыли охотники с луками и несколько арбалетчиков.
В глубине амбара собрались женщины и дети. Они уже перестали вопить и причитать, сидели тихо, сжав зубы и неотрывно глядя на содрогающиеся ворота.
— У мага огненная кобыла, — сказал Ратибор, вытерев вспотевшую ладонь о штаны и перехватив древко алебарды. — Скачет как ветер! Вот-вот из Пригорья придет подмога. Надо только продержаться…
— Дурак ты, Ратибор, — оборвал его Митрич, дернув подбородком.
— Я тебе по лбу щас древком дам, — ответил тот.
— Вот об этом я и говорю. Удали в тебе много, а ума-разума еще не нажил. Не успеют они. Это раз. И никого сюда не отправят — это два. Пригорцы сосредоточат силы на обороне города и будут молиться, чтобы волколак не добрался до них за ночь.
— Ну а вдруг подтянутся регулярные войска? — не унимался Ратибор. — Я слыхал, сейчас леса зачищает полк.
— Эт хорошо бы, — сказал мужик рядом.
— Да заткнитесь оба, — сказал Митрич и сплюнул на солому под ногами. — Я служил раньше. Пока полковник отправит роту, уже и снег выпадет. Никто не придет. Забудьте.
Рык за воротами перешел в вой. Все в амбаре инстинктивно втянули голову в плечи и зажмурились.
— Немного надежды не помешает, — сказал кто-то, когда вой стих.
— Помешает, — покачал головой Митрич. — Без нее мы хоть погибнем по-мужски, без оглядки по сторонам.
— А я еще пожить хочу! Мир посмотреть, себя показать, — сказал Ратибор. — Легко тебе говорить, Митрич, с твоими-то сединами.
— Ты так думаешь? — тихо сказал Митрич и глянул за плечо.
За его спиной в амбаре сидели его жена и дочери. Старшая дочь держала на руках первого внука Митрича.
Ратибор осекся и стал пристально рассматривать лезвие алебарды.
Новый удар сотряс ворота. Сквозь расщепленные доски просунулись когти, раздалось нетерпеливое рычание.
Не будь я в форме астрального волка, сточил бы когти до основания — так быстро я бежал. Ядро высвобождало целые потоки Ярости, и тут же наполнялось вновь, благодаря свету полной луны.
Дорогу пересек выгнутый дугой мост через речку. Я перемахнул через него одним прыжком. Деревья кончились, вдоль дороги раскинулись поля. Слева вдалеке показалась высокая мельница.