Митрич сделал шаг вперед, но на плечо ему легла ладонь. Вмешался Вадим по прозвищу Стрела — лучший охотник волости:
— Я-то зверей хорошо знаю. Не полезет малый зверь на большого, чтобы пищу отбирать. А господин Рыков был большим и лютым. Волколак спасал нас, и это был разумный поступок, человеческий.
— Вот и я говорю! — воскликнул Ратибор, откинув со лба русые волосы. — Осади, Митрич.
— Сейчас полнолуние, — покачал головой Митрич. — Все мы видели, во что превратился господин Рыков. В нынешние времена волколаки не способны себя в узде держать. Полная луна сводит их с ума. Пока мы тут спорим, он вот-вот превратится и всех нас пожрет. Вы помянете мои слова, да поздно будет!
И тут волколак действительно начал превращаться — выгнулся дугой и зарычал, мышцы под шкурой заходили ходуном.
Все попятились.
— Дураки! — воскликнул Митрич.
Он кинулся вперед и замахнулся алебардой, но на месте волка уже стоял человек. Высокий, мускулистый и голый.
Волколак одним резким движением забрал у Митрича алебарду и сурово произнес:
— Мне нужна твоя одежда.
Глава 17
Удар ниже пояса
Поддавшись соблазну, я добавил:
— И мотоцикл.
Мужчина, который секунду назад замахивался на меня алебардой, скинул с себя шинель и протянул мне. Взамен я отдал ему алебарду, не таскать же ее теперь с собой.
Шинель — по сути двубортное пальто из плотной шерсти — покалывала кожу и оказалась мне коротковата в рукавах.
— С одеждой-то я понял, господин. А это… как вы сказали? Цикл? Вы о лунном цикле?
— Нет, это такая старая шутка. Даже древняя. Я же явился к вам из легенд, не так ли? — сказал я, глянув на парня, который защищал меня в споре.
Он шагнул вперед.
— Ратибор мое имя. Я служил в замке барона Рыкова до того, как… — он запнулся и оглядел место сражения. Землю покрывали когти, зубы и куски шкуры с волчьим окрасом.
— Я знаю, что случилось, — кивнул я. — Повстречал по пути вашего маг-куратора.
Из амбара осторожно выходили остальные люди. Послышались удивленные возгласы. Одна женщина приложила ладошку ко рту то ли от шока, то ли сдерживая рвотный позыв. Снова подал голос мужчина, отдавший шинель:
— Но кто вы, господин? Меня Митричем звать, я фельдфебель в отставке.
Насколько я разбирался в воинских рангах, фельдфебель — это унтер-офицер, высшее звание для простолюдина. Перед здешними людьми я не видел смысла подчеркивать свое дворянское происхождение, им было важнее, что я волколак.
— Зовите меня Георгием Владимировичем. До обращения в волколака я был капитаном полка, а теперь сам по себе. Но давайте для начала потушим пожары и приберемся, а разговоры потом.
На меня все поглядывали с восторгом и опаской. За спиной раздавались осторожные шепотки. Оно и понятно. Из пролома в воротах амбара некоторые своими глазами наблюдали, как я сражался с Рыковым, будучи в четвертой форме. А когда я лежал раненный, то все разглядели меня и в третьей.
Сейчас мою сущность выдавали только волчьи глаза и изредка мелькающие острые клыки, но я буквально чувствовал, что к моему образу они добавляют то, что видели ранее. Даже дистанцию держали в несколько метров, как будто мое тело занимало все это пространство.
Однако если обычные люди накладывали на этот образ бытующие стереотипы и страшные слухи, распускаемые магами, то староверы при виде меня вспоминали древние легенды о волколаках. Страх в их взглядах уступал место уважению и даже почтению.
Что самое интересное, я не чувствовал себя самозванцем. Во мне просыпалось ответное чувство. Каждый из здешних людей казался мне не то чтобы родным, но… есть такое понятие, как «свой», и этим все сказано.
Я помог потушить горящие дома в деревне. С моей силой и скоростью это не заняло много времени. Я организовал сбор павших и уход за ранеными, распределив мужчин и женщин, согласно их навыкам и способностям.
Лишившийся руки старшина пребывал в беспамятстве. Его обязанности с готовностью взял на себя Митрич. Хоть он и был из замка, но в деревне его хорошо знали, со многими он находился в родстве.
Ратибор же следовал за мной по пятам, охотно подсказывал, что здесь да как. Я видел, что ему хочется о многом меня расспросить, но он сдерживался и не отвлекал.
Когда каждый занялся своим делом, я вернулся к месту схватки с Рыковым. Меня интересовала серебряная цепь, сдерживавшая превращение.
Я нашел ее среди костей и обрывков шкуры. Цепь лежала в траве и переливалась в свете луны. Присев на корточки, я приподнял ее конец.