С третьей попытки мне удалось повернуть Ядро вспять. Ярость хлынула другими путями, мое тело скомкалось, сжалось и приняло человеческие очертания.
Сразу стало темно, холодно и как-то пусто. Я накинул шинель, застегнул пуговицы и усмехнулся — прикид впору для эксгибициониста, бродящего в ночном парке!
Остаток пути я преодолел пешком и вышел к воротам города.
Чиркнули тетивы арбалетов. Я едва успел отпрыгнуть — в землю вонзились болты.
— Охренели⁈ — крикнул я стражникам наверху.
Они переглянулись и стали переговариваться.
— Это ты чудовище? — спросили сверху.
— Хуёвище! Открывай ворота!
После продолжительного молчания донесся неуверенный голос:
— Из Красных Родников сюда идет волколак! Откуда ты, путник?
— Волколак отменяется. Я убил его.
Над воротами показалась знакомая фигура в голубом сюртуке, в свете луны блеснули золотые волосы.
— Лютиков! — воскликнул Свиридов. — Ты чего там делаешь⁈
— Мимо проходил! Думаю, дай зайду, соскучились, наверное.
Стражник принялся что-то ему объяснять.
— Говорят, ты Рыкова убил, — сказал Свиридов.
— Ваше сиятельство, да что вы меня все время обвиняете? То Тиноватова я убил, то Рыкова. Кстати, Тиноватов тоже мне ворота не открывал, так и познакомились.
— Ты пьян, что ли?
— Простите за бочку вина, если вы об этом.
Свиридов раздраженно отмахнулся и приказал открыть ворота.
Едва я вошел, за спиной снова упала решетка, ворота закрыли. Свиридов спустился ко мне.
— Я проверял, в полном ли ты сознании, — сказал он.
— Убедился?
— Твое обычное состояние, знаешь ли, тоже не радует. — Он понизил голос: — Рыкова правда больше нет?..
— На этот счет не беспокойся, он мертв. Я только что оттуда.
Свиридов перевел дух.
— Поехали ко мне. Все расскажешь.
Я отметил тот факт, что он не отпустил усиленную охрану со стены. Не полагается на мое слово, зараза! Но я понимал его осторожность: а вдруг волколаки сговорились? Так и живем.
Поехали мы не в гостиницу, а сразу к Свиридову.
Оказывается, после моего освобождения он решил вернуть семью в дом. Угроза в моем лице пропала, весь город ждал прихода Рыкова, и особняк снова стал наиболее безопасным местом — достаточно вспомнить снеговика-хранителя.
Вскоре мы расположились в личном кабинете Свиридова. Мои вещи были здесь, и я переоделся в уже ставшей привычной военную форму.
Свиридов извлек из бара бутылку коньяка, служанка принесла поднос с чашками кофе. Свиридов нацедил в свою чашку чайную ложку коньяка, а потом махнул рукой и налил в фужер. Сразу сделал большой глоток.
— Гребаная ночь, — сказал он.
Когда я покончил с кратким пересказом событий гребаной ночи, дверь приоткрылась, в проеме показалась девичье личико, обрамленное золотыми кудряшками.
— А ну-ка спать! — воскликнул Свиридов. — Катёнок, ночь ведь!
— Утро уже, — сказала девочка и вошла в комнату.
Увидев меня, она остолбенела и вытаращила глаза.
— Где твои манеры, Марьяна? Ты аристократка или где? Раз уж зашла, поздоровайся с дядей капитаном. Его зовут Лютиков Георгий… — Свиридов повернулся ко мне и щелкнул пальцами. — Как тебя по батюшке?
— Владимирович.
— Лютиков Георгий Владимирович, — продолжил он. — А это — Свиридова Марьяна Гурьевна, моя младшая дочь.
— Дядя Волк, — сказала Марьяна.
Повисла пауза.
— Точно, — пробормотал Свиридов. — Вы ведь, можно сказать, знакомы. Ты напугал мою дочь, Лютиков.
— А я не испугалась, — заявила Марьяна, продолжая таращиться на меня.
Я встал, поклонился и сказал:
— Приятно познакомиться.
Марьяна взялась за подол платьица и исполнила реверанс.
— Чудесно, умница, — сказал Свиридов. — А теперь спать, я сказал.
— Утро же!
— Значит, завтракать. У нас с дядей капитаном серьезный разговор.
— До свидания, — пискнула Марьяна и убежала.
Помолчали.
— Если бы ты причинил ей вред, я бы тебя убил, — сказал Свиридов.
— Само собой, — кивнул я. — На твоем месте я бы сделал то же.
Мы чокнулись фужерами и допили последние капли коньяка.
Я со стуком выложил на стол звено цепи, которой был скован Рыков.
— Что скажешь об этом?
Свиридов повертел звено в руках, пожал плечами.
— Я в зачаровании ни хрена не понимаю, Георгий. Я из дома Льда, мое дело снеговиков лепить.
— И таких, как я, замораживать, — усмехнулся я. — Снеговик, кстати, отличный.
Он довольно кивнул.
— Катёнок, в смысле Марьяна, призвала хранителя. Первый ранг ей обеспечен. В ее-то возрасте!