— Ваше сиятельство, — сказал копейщик, все еще улыбаясь, — лучше не злить этого пса. Он, само собой, не вырвется, но может опрокинуть клетку. Придется всем взводом поднимать…
И тут я впервые увидел магию.
Рюмин поднял руку, с пальцев его сорвались светящиеся огнем ленты. Путы захлестнули шею солдата и рванули к магу. Солдат захрипел, потянулся к горлу, но отдернул руки от лент, словно те были под напряжением.
Ленты опутали туловище солдата и выгнули лицом вверх. Я с удивлением увидел, что ноги у него оторвались от земли.
Рюмин склонился над лицом солдата и спокойно сказал:
— Никогда не перечь аристократу, смерд.
Второй солдат хлопнулся на колени и воскликнул:
— Простите его, ваше сиятельство! Молодой совсем, попутал.
Рюмин глянул на него сверху вниз и почесал гладко выбритый подбородок блестящим от маникюра ногтем.
— Хм-м… Дай-ка подумать…
Багровое лицо копейщика начало синеть.
Из всех присутствующих я симпатизировал разве что плененному волколаку, но все равно не мог смотреть молча.
— Оставьте парня, ваше сиятельство, — сказал я. — Это наш солдат.
Рюмин нарочито медленно проговорил:
— Заступничество дворянина принимается. Будем надеяться, смерд усвоил урок.
Огненные ленты рассыпались искрами, солдат рухнул на землю, содрогаясь в приступе кашля. На его шее я заметил пузыри ожогов. Судорожно отдышавшись, он поблагодарил за милосердие и подобрал копье.
— Займи свое место, солдатик, — сказал Рюмин. — А это дай-ка мне.
Он забрал у солдата копье, повернулся к клетке. Волколак смотрел на него исподлобья, желтые глаза ни разу не моргнули. Рюмин не стал дальше пытать его, а протянул копье мне.
— Прикончи его, капитан, — сказал он беззаботным тоном, словно предлагал закрыть форточку. — Сделаешь это — войдешь в число верных Державе волколаков. Нет — присоединишься к этой псине и отправишься на арену.
Я не шелохнулся.
— Ну же, капитан, — продолжил Рюмин. Он перестал глумиться, в глазах остался только холод. — Ты убил десятки этих выродков. Это очередной. Не так ли?
Вот ведь мразь.
— Я убиваю в бою, — сказал я, помедлив.
— О, понимаю. Служилые дворяне такие благородные. Воинская честь и всякое такое. — Он тонко улыбнулся. — Тогда доставай саблю и полезай в клетку, я не против зрелища.
Рюмин с размаху воткнул копье в землю передо мной.
— Считаю до десяти, — пропел он.
Я встретился взглядом с желтыми глазами волколака. Вдруг в голове у меня зазвучали слова.
«Сделай это! Убей меня! Прояви хитрость, новый брат. Вотрись к ним в доверие, а потом отомсти за нас всех. Убей меня! Я не хочу оказаться на арене им на потеху. Для меня уже все решено».
— Семь, восемь, девять…
Глава 3
Я — чудовище?
Перед тем, как сказать «десять», Рюмин растянул губы в улыбке. Губы яркие и тонкие, как червяки. Длинное бледное лицо с мелкими веснушками показалось мне уже не лицом, а наглой, глумливой, мерзкой харей, которую даже кулаком задеть противно.
Это стало последней каплей.
Во мне поднялась волна ярости. Врезать уроду, чтобы хрустно! Вбить в грязь по самые ноздри, чтобы только цилиндр торчал!
Но я не мог просто взять и наброситься на мага. Под давлением обстоятельств ярость направилась в какое-то новое для меня русло.
В груди начало жечь, словно там был раскаленный шар. Я чувствовал его и как будто видел: красный, пульсирующий, разливающий пламя по жилам.
Восприятие обострилось: в нос ударили сотни запахов, среди которых ярче всего выделялись сладкий парфюм Рюмина, пот солдат и горелая шерсть. Нахлынула какофония звуков, я услышал даже скрип пера писаря, сидевшего в палатке канцелярии.
Мышцы свело судорогой, кожа начала зудеть, словно я надел шерстяной свитер на голое тело. Я задохнулся от боли, смешанной с эйфорией. Будто намахнул залпом стакан водки и сунул пальцы в розетку!
А потом я услышал хруст.
В руках ниже локтя я ощутил жуткую ломоту, поднял их и увидел, что преобразился. Из-под мажетов выглядывали огромные ладони, покрытие серо-черной шерстью. Удлиненные пальцы заканчивались острыми когтями, похожими на консервные ножи.
Все это произошло за считанные секунды.
— Де… сять, — проговорил Рюмин и попятился.
Он сделал несколько резких жестов, как дирижер, вокруг него замерцал полупрозрачный оранжевый кокон.
Я тяжело выдохнул и услышал рычание, рвущееся из собственного горла, хотя лицо у меня оставалось прежним, человеческим.
— Солдат, арбалет наизготовку! — крикнул Рюмин. — По моей команде стреляй в сердце!