— Здравствуй, Георгий Лютиков, — проговорил Сигмар.
— И тебе привет, старче. Следишь за мной?
— Прими мои поздравления. Ты прошел первую лунную инициацию.
— С Рыковым вышло не по плану.
— Я знаю, знаю. Ты справился сам. Оказался даже сильнее, чем я предполагал!
Внезапная догадка вспыхнула как спичка.
— Ты был здесь, — сказал я и кивнул на пожарище. — Был, когда это произошло.
— Да, ярый.
— И почему не вмешался⁈ — воскликнул я.
— А должен был? — спокойно сказал он, уставившись на меня волчьими глазами.
Я сжал кулаки.
— Что за дурацкий вопрос? Я видел твою силу, ты мог легко расправиться с Небольсиным.
— Я не вмешиваюсь, Георгий Лютиков, я наблюдаю за тропами.
— Он враг мне и всем волколакам! Ты бы махом решил кучу проблем, Сигмар. Ты призываешь меня на свою сторону — а сам?
— Да, я мог убить этого мага. Но я мог вырезать и роту солдат, в которой ты до недавнего времени служил. Я не вмешиваюсь. Я наблюдаю за тропами. Это более сложная задача, если бы ты только знал.
Я шумно выдохнул. В его словах был смысл. Что он там думает в своей древней голове? Что происходит в сокрытом мире лесной чащи?
— Зачем ты пришел? — спросил я.
— Предостеречь. Твои действия настроили народ против ярых. Ты ведешь опасную игру, в которой проигрываешь.
— Я только начал!
— Рейды против нас ужесточились. Дальше будет хуже. Если ты не исправишь свои промахи, у нас останется только один путь — прямая атака. Повсеместное восстание.
— Погодь, — сказал я, подняв указательный палец. — Вот с этим не спеши.
— Это не тебе решать.
— А кому, тебе? Я к тебе и обращаюсь.
— Это решать Ярости. Я лишь ее проводник. Зверь, загнанный в угол, не умирает тихо. Он бросается в бой. В последний бой.
— Спасибо, добавлю эту мудрость в список волчьих цитаток. Сигмар, я возрождаю Волчий клан, и если все дикие сейчас ринуться в атаку, то это будет медвежьей услугой. Совсем не волчьей, понимаешь? Поэтому, раз уж ты не вмешиваешься для помощи мне, то не вмешивайся и во вред. Лады?
— Я тебя услышал, Георгий Лютиков. И я тебя предупредил.
Сигмар прижал кулак к груди в знак прощания и собрался уйти.
— Погоди, — сказал я, вытянул руку и показал кольцо-печатку с волчьим следом. — Что ты скажешь об этом?
Сигмар молча поднял ладонь с таким же кольцом. Посмотрел мне в глаза и ушел, так и не сказав больше ни слова.
Я сжал и разжал кулак, рассматривая кольцо и размышляя над словами Сигмара.
Вскоре явился Ефим.
Его было не узнать. Отмылся до блеска, бороду укоротил вдвое. Глаза из-под косматых бровей смотрели со странным выражением — это была смесь деревенской скромности и чувства собственного достоинства.
Кафтан он выбрал под цвет моего камзола — темно-серый, с бледно-золотыми латунными пуговицами. Подпоясался бордовым кушаком.
— Вот, другое дело, — одобрил я. — В Красных Родниках сразу поймут, что я прислал не абы кого, а главного дворецкого своего поместья.
— Поместья? — удивился Ефим. — У нас же просто усадьба без душ.
— То ли еще будет, дружище.
В поездке я посвящал Ефима в подробности своих похождений и рассказывал, что из написанного в газете, мягко говоря, неправда. Он охал и качал головой, кулаки его то и дело сжимались, но теперь уже против наших недоброжелателей.
Спрашивал он и об Игоре. Заодно я наказал отправить в полк письмо и рассказать о случившемся, мол, если брат решит навестить усадьбу, то она переехала в Красные Родники.
Ефим пересел на поезд в сторону Пригорского уезда, а я остался в Камске.
Пора посетить офис «Северного правдоруба» и узнать, что там наворотил Алексей Скороход.
Камск был настоящим городом с кирпичными и каменными домами и проезжей частью для лошадей и повозок.
По широким тротуарам прохаживались опрятно одетые горожане. Рабочие, купцы, чиновники и лица интеллигентной наружности с неопределенным статусом. Сударыни носили открытые платья, прикрывались от яркого апрельского солнца тканевыми зонтиками. По высоким цилиндрам и изящным костюмам можно было заметить вкрапления аристократов-магов.
На одной из центральных улиц я нашел редакцию «Северного правдоруба». На вывеске были перекрещенные топор и писчее перо.
Я вошел внутрь и сразу попал в оживленный зал, полный столов и конторок. Стучали клавиши печатных машинок, туда-сюда сновали журналисты с деловыми лицами. Пахло дешевой газетной бумагой, типографской краской и потом.
Я поймал за локоть проходящего мимо парня в рубашке с закатанными рукавами.