— Кто это? — пыхнула сигаретой Клавдия Денисовна.
Я отпустил нос Петра Сергеевича. Он судорожно вздохнул и схватился за него руками.
— Голос, — сказал я, вытирая пальцы об газету.
Петр Сергеевич взглянул на меня с ненавистью и сказал:
— Скороход уволен за некомпетентность. Его статья не отвечала высоким стандартам газеты.
— А я думаю, отвечала, — сказал я. — Восстановите его в должности и напечатайте его статью.
— Да как вы смеете тут командовать⁈ — воскликнул он и глянул на Клавдию Денисовну. — Я не возьму его в штат, у нас нет места для этого дармоеда.
— Нет места? Значит, кого-то придется уволить. Может быть, поставить его на место главного редактора газеты?
— Ну это уж слишком! — рассмеялась скрипучим смехом Клавдия Денисовна. — Капитан, ваше представление становится абсурдным.
— Вы что, всерьез это обсуждаете? — всплеснул руками Петр Сергеевич. — Это частная газета. Это МОЯ газета!
— А вот этого я не знал, — сказал я. — Это же совсем меняет дело. В таком случае я куплю вашу газету.
— Что⁈ Да откуда у тебя такие деньги, капитан? — фыркнул Петр Сергеевич.
— Много денег не понадобится, сударь. Я одно время занимался бизнесом и знаю, как вести дела. Я предлагаю за вашу газету один рубль.
— Что вообще происходит? — проговорил Петр Сергеевич.
Вот уж не думал, что буду заниматься рэкетом в магическом мире.
— Таково мое предложение. Либо вы сегодня берете Скорохода на работу и наутро публикуете его статью, либо завтра утром я покупаю вашу газету за один рубль.
Клавдия Денисовна затушила сигарету в переполненной пепельнице и сказала:
— Минута кончилась.
— Замечательно, я как раз закончил.
— Никак не возьму в толк, капитан, это что, какая-то психическая атака? Я в упор не вижу никаких реальных оснований тому, чтобы воспринимать ваши слова всерьез.
— И тем не менее я говорю серьезно.
— Вы говорите от имени рода или какого-то сообщества? — спросила она.
Я задумался.
— Да. Я представляю Волчий клан.
Маг-куратор и главный редактор обменялись непонимающим взглядом.
Петр Сергеевич на всякий случай отошел поближе к столу маг-куратора и сказал:
— Скажите по чести, капитан, вы правда полагаете, что я после этого побегу к Скороходу на поклон, верну его в штат и напечатаю его статейку?
— По чести? Это будет самым лучшим решением в вашей жизни, Петр Сергеевич. Я вам рекомендую это сделать. Но сам я искренне надеюсь на второй вариант с покупкой газеты.
Я улыбнулся и вышел.
— И как вы это сделаете? Ха! — донесся до меня голос Петра Сергеевича.
У меня был план. За этим дурацким разговором я узнал все, что для него нужно.
Глава 24
Граф
— Э, служилый, дай закурить!
Я не поверил своим ушам. Какая до боли знакомая фраза.
До сих пор я шарашился по волостям и уездам, и в них чувствовался дух старинного для меня уклада жизни. Да, по сути деревня, но не наша — с дачниками и косматыми алкашами, — а исконная, где большие семьи, в которых всяк при деле, от урожая зависит жизнь, ценится ручное мастерство и умение стрелять дичь, а кузнец — молодец.
Все там друг друга знают, все на виду. За словами следят, репутацию берегут. В уездах жителей побольше, есть расслоение, но в целом атмосфера та же.
Но вот стоило мне оказаться в крупном губернском городе, как в комплекте с цивилизацией всплыли и ее отбросы.
Я отправился по адресу, где жил Алексей Скороход. Это был окраинный район Камска со старыми квартирными домами. Их явно построили наспех, как временное жилище для рабочих с рудника, да только нет ничего более постоянного, чем временное. Уже и от рудника остались пустые карьеры, а дома все стоят.
В этом районе обитала всякая рвань, срань и молодые таланты, пока не нашедшие место в жизни. К последним относился Алексей Скороход, а первые стояли передо мной.
Их было пять человек, появились они из-за угла, после того, как меня приметил щербатый мальчишка на шухере. Их настолько привлек мой дорогой дворянский камзол, что не смутил палаш на поясе.
— Не курю, — пожал я плечами.
Курить, кстати, иногда хотелось, но из-за волчьего обоняния это маленькое удовольствие покинуло мою жизнь. Двое нарочито ленивой походкой обошли меня со сторон.
— Здоровье бережете, ваше благородие? — ухмыльнулся тот, что был в обдрипаном пиджаке и в шляпе с короткими полями.
Шляпу он носил единственный из пятерых, словно корону. Все мужики были одинаково плюгавые, но подвижные и резкие от голода и холода. «На шарнирах», — говорили мы про таких ребят раньше.