— Я в гости пришел, — мирно сказал я. — Гуляйте.
— А чего это ты раскомандовался, служилый? У нас тут свои порядки. Коли в гости собрался, то заведено гостинцы раздать.
— Господин ты на балу, а в трущобах — по еблу! — добавил другой.
Все радостно заржали.
— Такие гостинцы у меня есть, — улыбнулся я.
Палаш я обнажать не стал.
Прописал прямой удар в челюсть тому, что стоял напротив. Получилось красиво: он не отлетел, а вздрогнул и свалился на землю. Остальные были к этому готовы, навалились скопом.
Я отскочил в сторону, выстраивая их в линию. Двое сразу столкнулись лбами и выругались.
Того, кто достал кинжал, я выбрал первым. Перехватил запястье, резко загнул — кинжал упал в грязь, и я тут же отшвырнул его сапогом. Дал локтем в шипящую от боли харю, толкнул обмякшее тело в объятья товарищей.
Ядро счастливо заверещало, как собака перед долгожданным выгулом, стало проситься наружу, скрести лапами, повизгивать. «Фу, нельзя, — скомандовал я. — Брось бяку, только когти марать». Оно недовольно заурчало, но потоки Ярости остановились.
Подкравшегося со спины я учуял по запаху так же явственно, как если бы видел его. Ударил наотмашь ребром ладони и попал прямо в линию усов. Мужик всхрюкул и попятился, прижимая ладони к носу.
— Еще вопросы будут? — сказал я, положив ладонь на рукоять палаша. — Сразу скажу, ответ будет коротким.
— Не-не-не! Обознались мы, кажись.
Растолкав валяющегося на земле товарища, мужики начали утекать обратно в подворотню.
— Стоять, — сказал я.
Они замерли.
— Чего, ваше благородие?
— Задолжали вы мне.
— Мы ж случайно, попутали просто, — подал голос мужик в шляпе. Он как раз надел ее обратно после того, как она слетела при падении.
— Нюх вы потеряли, вот что. Придется вам теперь отработать. Дело для вас есть.
— Что еще за дело?
— Как тебя звать? — кивнул я на шляпника.
— Пырь! А так-то Вадим я, ваше благородие.
— Слушай, Пырь. Поработаешь со своими друганами на газету.
— Дык это что ж, газеты раздавать? Обижаете, это для мальчишек дело.
— Наоборот. Не раздавать, а забирать. Тебе понравится. Деньги тебе нужны?
— А то! Всем нужны. Последний хрен без соли доедаем…
— Собирай всех, кого знаешь, Пырь, и топай в город. Газета «Северный правдоруб», номер этой недели, в котором статья про волколака. Твоя задача собрать как можно больше копий газеты. Не важно, где ты увидишь газету — хапай! Забирай у горожан на лавочках, шатай киоски. Тащи оптом прямо от ворот типографии.
— А что такое оптом?
— Кучей. Большой кучей. Только в саму редакцию не суйся. Никого не калечить, стражу не задирать. Подбивай на это дело всех знакомых, стар и млад.
— А…
— Не перебивай. Чем больше газет соберешь, тем больше денег получишь. Скажем… — Я прикинул, сколько весит связка газет. Вес здесь измерялся фунтами и пудами, в фунте было примерно полкило. — За каждый фунт я заплачу по рублю.
— Аж по рублю! — ахнул Пырь.
— Ты уж постарайся. Наберешь стопку до потолка, получишь соответственно. Только смотри не вздумай мне подсунуть другой номер. Плачу только за тот, что с волколаком. Его много напечатали, так что это твой шанс разбогатеть. Можешь даже в уезды заглянуть. Завтра в полдень тут всё посчитаем.
Я сунул руку в карман и извлек горсть медных монет. В сумме было копеек тридцать. Такие деньги добросовестный горожанин зарабатывает за неделю.
— Подставляй корягу, — сказал я.
Пырь протянул ладонь, и я пересыпал в нее монеты. Глаза у Пыря тоже стали как монеты. Остальные мужики зашушукались.
— Аванс, — пояснил я. — Вздумаешь меня кинуть, я приду сюда и эту твою ладонь отрублю. Понял?
— Понял, ваше благородие… — сглотнул Пырь. — Можно начинать?
— Я хрен знает, чего вы стоите и теряете драгоценное время.
Мужики загомонили и двинулись в сторону города, по пути пытаясь поделить аванс. Кто-то забежал в ближайший подъезд и вышел с друзьями.
Я проводил их взглядом и хмыкнул. Удачно я их запряг на сбор макулатуры. Ситуацию с распространением порочащей меня информации это, конечно, не решит, но частично поправит. Всё вперед.
Алексей снимал комнату в одном из домов. На лестничной клетке пахло старой древесиной, половицы скрипели под моими сапогами.
Дверь открылась на стук, и моему взору предстал Алексей. Каштановые волосы были взъерошены, бакенбарды торчали в стороны как усы у кота.
«Дерьмо», — было первое его слово при виде меня на пороге, а затем он сказал: