— Вот только умолчали о том, что он терроризировал волость и занимался черной магией. Появление хаотических тварей — тоже вина зарвавшегося маг-куратора.
В зеленых глазах Каменского промелькнул интерес.
— Господа Свиридов и Студенецкий сообщили мне об этом. Небольсин теперь вне закона.
— Это один из примеров, — кивнул я. — Ваши земли велики, но маг-кураторы вам не подчиняются. У вас нет на них никакой управы. Не было, пока не появился я. Здесь наши интересы сходятся, и я готов провести, скажем так, поучительные беседы с неугодными вам магами. Неофициально.
— У меня нет никаких проблем с маг-кураторами, — сказал Каменский, помедлив.
— Разумеется. Потому что я решил две таких проблемы еще в зародыше. Если возникнет потребность, вы можете поручить мне разобраться с любым куратором, который доставляет неудобство. Я предлагаю вам контроль. Поддержание порядка на ваших землях… особенно если они будут расти.
Каменский бросил взгляд на карту своих владений на стене и проговорил:
— Возможно, у меня найдется для вас пара поручений в будущем.
— И я их выполню. А касаемо газеты я рассчитываю на вмешательство властей. В качестве логического продолжения моего награждения.
— Мне следовало бы наказать и газету, и вас, капитан. Вы поставили меня в неудобное положение перед народом.
— Понимаю и приношу свои извинения за доставленные неудобства. Однако они временные. Слово графа с лихвой перевесит слово газетчиков. В глазах народа вы выступите поборником справедливости и вестником правды. На нашей стороне также маг-кураторы двух уездов и их население, не говоря уже об освобожденной волости Васильково. Я считаю, что лучше заручиться реальной благодарностью людей, чем потакать обманутой толпе.
Каменский ничего не ответил. Он молчал, словно превратился в камень. Минуту, другую. Казалось, он ждал, что я продолжу его убеждать, приводить новые доводы, уверять в своей верности, давать дополнительные обещания и вообще лебезить.
Но я тоже не говорил больше ни слова. В эту игру можно играть вдвоем. Я молчал, не делая никаких попыток ускорить его ответ, а заодно отдыхал от своих дипломатических тирад — не прав тот, кто говорит, что мешки ворочать легче!
Тишина оказалась решающим доводом.
— Даю добро, — сказал Каменский, и я посвятил его в подробности.
Петр Сергеевич в который раз послюнявил карандаш, отчего его язык и губы уже почернели. Он написал еще одну строчку статьи и довольно причмокнул.
Отличное продолжение выпуска про бойню на вокзале: «Волколак ворвался в нашу редакцию! Маг-куратор дает отпор».
Какой подтекст для читателей? Волколак в их городе! Мимо такой новости никто не пройдет мимо — обязательно купит номер, а потом обсудит с близкими. А что маги? Маги защищают, они молодцы. Золотая формула успеха газеты.
Надо бы фотографий хороших добавить, но Скорохода выкинул из газеты. Большая потеря: парень не сознавал, насколько талантливо снимает и пишет, и было выгодно держать у себя такого сотрудника за копейки…
Петр Сергеевич снова послюнявил карандаш, словно макнул перо в чернильницу, и написал еще один вариант заголовка: «ОН уже здесь». Тоже неплохо.
Может, написать «Лютиков»? Нет, местоимение «он» звучит загадочнее — раз, уничижительнее — два. Это все равно что говорить о человеке в его присутствии и называть его «он», а не по имени. Но поймет ли такую этикетную тонкость быдло, которое читает газету? Петр Сергеевич зачеркнул второй вариант заголовка.
Было уже утро, а этот Лютиков так и не заявился со своим дурацким предложением выкупить газету, смешно подумать, за один рубль.
Вдруг дверь отворилась. Петр Сергеевич вздрогнул и поднял взгляд, ожидая увидеть наглую клыкастую рожу, хоть и выставил на входе в редакцию охрану.
Но гость оказался еще более страшен.
В кабинет вошел сам граф Каменский. На лице эмоций не больше, чем у каменного столба, зеленые глаза смотрят в самую душу.
Петр Сергеевич вскочил с кресла. Выпрямился по стойке смирно, спохватился и отвесил поклон, после чего снова выпрямился. В спине от таких телодвижений стрельнуло.
— Ваше сиятельство, — пробормотал он, пытаясь втянуть живот. — Чем я обязан вашему визиту в нашу скромную редакцию?
За Каменским в кабинет просеменила маг-куратор газеты Клавдия Денисовна. Привычная сигарета во рту была потухшей.
— Петя, у тебя проблемы, — проскрипела Клавдия Денисовна.
Каменский молча перевел взгляд на нее.
— У нас проблемы, — уточнила она.
— Что случилось? — заморгал Петр Сергеевич.