Я и сам не заметил, как начал в своих мыслях говорить «мы» вместо «я». Это означало, что Волчий клан перестал быть абстракцией и стал реальностью.
— А теперь вишенка на торте! — громко сказал я и сделал знак привести Петра Сергеевича.
Двое мужиков вытолкали его из толпы. Он уставился на меня расширенными глазами, в которых ненависть уже растворилась в ужасе.
Говорить Петр Сергеевич не мог, так как во рту находился здоровенный газетный ком, размокший от слюны. Руки были связаны.
Я взял его за шиворот и поволок к столбу. Он отчаянно замычал и начал крутить головой.
Люмпены вокруг притихли. Алексей стоял бледный, смотрел неотрывно, явно догадываясь, что я собираюсь сделать.
Я привязал Петра Сергеевича к столбу, достал коробок спичек. Ядро Ярости вращалось в груди, словно словно зверь, что ходит по кругу в ожидании кормежки.
— Из-за твоей статьи сгорела моя усадьба, — проговорил я. — Люди отказались ее тушить, когда вспыхнул пожар. Понимаешь, что тебя ждет?
Ответ на этот вопрос бы «да», но Петр Сергеевич мотал головой, пытаясь сказать «нет». По лицу струился пот, смешанный со слезами, под носом надулся и лопнул сопливый пузырь.
— Тираж сгорит вместе с тобой, как сгорел мой дом, — сказал я и чиркнул спичкой.
Пламя поползло по палочке и отразилось в расширившихся зрачках Петра Сергеевича.
Ко мне подбежал Алексей.
Ну наконец-то. Я уж думал, что он так и останется в стороне, наблюдая, как я сжигаю главреда на ритуальном костре.
— Господин Лютиков, — проговорил Алексей. — Это слишком жестокая расправа.
Спичка догорела, и я достал другую. Чиркнул перед носом Петра Сергеевича.
— Ты так считаешь, Алексей? — спросил я. — А что если твой бывший начальник возьмется за старое или вздумает ставить тебе палки в колеса?
Мы оба посмотрели на Петра Сергеевича. Он рьяно замотал головой, в его мычании отчетливо слышалось: «Не-а! Не-а!»
— Если с ним возникнут проблемы, мы вернемся в этому вопросу, — сказал Алексей. — А сейчас я попрошу его отпустить.
Я приложил спичку к намокшему воротнику Петра Сергеевича. Он вздрогнул, но спичка пшикнула и мигом потухла.
— Ладно, будь по-твоему, — сказал я и перевел взгляд на Петра Сергеевича: — Имей в виду, что ты всем обязан Скороходу. Цени это. Позже я вернусь в губернию и проверю, как идут дела.
Для закрепления эффекта я предоставил Алексею лично отвязать Петра Сергеевича от столба. Пусть бывший главред запомнит, кто его спаситель.
Алексею предстоит сложная и ответственная работа по развитию газеты. Следовало прикрыть ему тылы, и я это сделал. С таким стартом ему будет полегче укрепить свое влияние. Теперь не пропадет без меня.
Когда счастливого до соплей Петра Сергеевича увели, гнетущая атмосфера рассосалась сама собой.
— Смотрите все! — воскликнул я. — Праздничный костер!
Я чиркнул спичкой и подпалил гору газет. Взметнулось пламя, побежало вверх. Все попятились от волны жара. В небо устремились обугленные листы газет, похожие на воронов. Красиво.
— Пырь, — позвал я.
— Да, ваше благородие?
— Ты прикурить спрашивал вчера. Вот тебе огонек.
Он глянул на костер, на меня — и загоготал. К нему присоединились соседние мужики.
Отсмеявшись, Пырь вдруг очень серьезно проговорил:
— Спасибо вам, ваше благородие. Вы работенку-то нам закинули прибыльную, весь квартал на ноги поставили.
— Больше не падайте, — кивнул я.
— Это ж сколько бумаги и чернил зря перевели… — проговорил Алексей. Он смотрел на костер не отрываясь, словно загипнотизированный. — Никогда не забуду это зрелище.
— Сейчас эти объемы в твоих руках, — сказал я. — Я уверен, с тобой газета пойдет в гору. Кто знает, к чему все это приведет.
— Честно говоря, я не могу отделать от мысли, что сейчас в этом пламени мог корчиться Петр Сергеевич… — передернул плечами Алексей.
Я не стал говорить, что, если бы видел в этом необходимость, то Алексей не смог бы помешать мне. Никто из присутствующих не догадывался, насколько важным было уничтожение тиража и взятие газеты под контроль.
Дело не только в укреплении положения Волчьего клана. Этим я предотвратил восстание диких волколаков, о котором говорил Сигмар. Предотвратил или, возможно, отсрочил.
Пламя напомнило о сгоревшей родовой усадьбе. Я решил проблему и отомстил, но не главному своему врагу. С Небольсиным разговор будет совсем другой….
Кожа на запястьях зачесалась, готовая обрасти шерстью. «Спокойно, — шепнул я Ядру, — мы до него еще доберемся. И до всех, кто за ним стоит».