Музыка смолкла. Молодой человек раскланялся и уступил место другому офицеру. Варя попыталась потрясти головой, отгоняя наваждение: Лертонов никак не мог присутствовать на её первом балу.
Знакомое лицо запрыгало, заметалось, словно кто-то в голове не мог найти подходящую картинку. Лица начали меняться, показывая то Волкова, то случайного прохожего из города, то Ореста, то вновь возвращаясь к кудрявому юнкеру или возникало лицо её бывшего супруга. От этого кружилась и болела голова. Хотелось закричать, но Варвара не могла. Казалось, что её хотят запутать, обмануть. От этого она начинала тонуть в тех потоках, в которых находилась. Но мгновение и все переменилось.
Бал пропал.
Теперь её окружала спальня в несколько кроватей с тремя большими окнами, задернутые плотными занавесками. Стояла ночь. Но те, кому полагалось спать, уселись на двух самых дальних постелях, плотно прижавшись друг к другу ни то от страха, ни то от любопытства.
На простой табуретке раскладывались карты, масти которых были едва различимы из-за малого света единственной свечи, которую держала Лизонька Патрушева. И Варя ужаснулась, что смогла забыть близкую подругу, с которой столько лет спали на соседних кроватях, сидели за одной партой, ходили рука об руку на занятия и на прогулки, и ей стало стыдно.
- Это всё неправильно, - прошептала девочка с двумя тонкими косичками. –Нам достанется от воспитательницы.
- Но так весело, - воодушевленно парировала ей другая. – Что дальше, Наденька?
Долговязая ученица с вытянутым лицом ловко раскидывала только собранную колоду вновь, и все склонились над табуретом.
- Что говорят карты? – с надеждой вытянула шею Маша Головина.
- Не могу сказать точно, но если в общих чертах, то твой суженый – будет молодой офицер. Сейчас у него в голове дела, приключения.
- Наверняка сейчас на скачках, или на стрельбах, или …
- Или в клубе, или на квартире с другими офицерами, - ухмыльнулась кудрявая красавица в кулачок.
- А что они там делают? – наивно спросила Маша.
- Мой брат – офицер, - гордо заявила Лизонька. – Поэтому я знаю - что.
- И что же? – все посмотрели на подругу: кто-то с насмешкой, кто-то смущенно, кто-то с непониманием и интересом.
- Известно, что, - тоже засмущалась девочка.
- Ничего ты не знаешь, - рассмеялась Наденька и, собрав карты, села на них.
- Ну, кто следующий? – спросила Маша, потирая выжидающе руки.
- Давайте Варю, - предложила Надя, и все посмотрели в темный угол у окна.
Девушка увидела себя. Наверняка ей было лет двенадцать или тринадцать тогда. Она сидела за спинами своих подруг и практически спала. Когда же Наденька потормошила её за плечо, Варвара-маленькая вздрогнула и, крайне знакомо, убрала прядь выбившихся волос.
- Что такое? – спросила она.
- Сдвигай карты левой рукой, - протянула ей колоду Наденька.
- Я в это не особо верю, - пожала плечами Варя, но все же сдвинула карты.
- Раскладываю, садись напротив, - пригласила подруга, и на стол легли первые сочетания.
Нехотя девочка вылезла из свитого и нагретого гнезда и потеснила остальных. Рубашки мелькали одна за одной и уже давно позабылся их цвет и узор, однако расклад, сделанный тогда, Варвара вспомнила.
- Ну, ну! – протянула Маша.
- Ничего не пойму, - нахмурилась Надя, а потом пристально посмотрела на ту, кому гадала.
- Я останусь старой девой?
- Не томи, рассказывай. Нам всем интересно, - поторопила кудряшка.
- Бубновый король, восемь пик с девять пик, восемь крести с семь крести и две дамы – крести и пик, - сказала Варвара-большая, хотя прекрасно понимала, что её никто не услышит.
- Вот, - ткнула пальцем в расклад «гадалка», - твой суженый тебя старше. Бабушка рассказывала, что в этом гадании валет означает молодого человека, король – чуть постарше, а туз – это прям старик.