Волхв и волколачка одновременно кивнули стали внимательно слушать пересказ сна Марты Хланг. Заняло не так много времени, как полагали все. Закончив же, Палий умолк, глядя на собеседников, чья реакция была разной. Унтов тёр переносицу, явно осваивая полученные сведения для своей практики. Варвара Александровна, подперев голову рукой и поджав губы, смотрела на забинтованную руку.
- А почему у неё три ленты, и они подпалены? – спросила она, первой прервав молчание. – Это важно вообще?
- Я думаю – да, - подтвердил правильность её рассуждений мужчина. – Что они значат, признаюсь, не знаю. А вот подпалены – значит её сожгли на костре. А это ещё надо постараться. А дальше всё сплошные вопросы.
- Вы не догадываетесь что она такое создала?
- В мире много предметов, которые намеренно или случайно стали артефактами, - вступил в разговор Сан Саныч. – И предугадать – невозможно никогда.
- Почему же тогда девушки во сне стояли по разные стороны, а кто-то и менял её?
- Поэтому я и стал спокоен за Вас, - ухмыльнулся волколак. – Там было всё логично. И понятно. С одной стороны стояли девицы, а с другой женщины. Жемчуг ведь старинный символ невинности. Его всегда дарили девушкам на свадьбы. Но носили его исключительно в замужестве. Поэтому у незамужних девиц во сне, которые не смогли сохранить невинность, он и растворялся в руках.
- И я среди прочих, - горько заметила Варвара.
- Это Вам не укор, - поспешил утешить её волхв. – Мы все прекрасно осведомлены о той преступной ситуации.
- Ничего страшного. Не обращайте внимание, - отмахнулась она.
- То есть, Павел Владимирович, получается, что познавшие плотские утехи для этого проклятья недоступны? – уточнил Унтов.
- Именно. Замужних можете смело возвращать в больницу. А, что касается монахинь, то только тех, что в миру успели побыть в браке.
- Жемчуг, - вдруг ошарашенная догадкой произнесла Варя. –Жемчуг погиб, он был во сне, он определитель невинности.
- И что? – не понял Палий.
- Мы гуляли по Привозному рынку где-то три недели назад. В аккурат за день до первой пациентки. Дмитрий Дмитриевич меня отвлёк. Там такие птицы красивые были. Но вот Катя и Елизавета у прилавка с коробами, заполненными жемчугом стояли. Торговка вроде как даже сказала, что они их только привезли. Лиза купила один из коробов, а потом ей на глаза попалось ожерелье. Три нитки жемчуга с медальоном посередине. Она его постоянно теперь носит. Даже похорошела за это время. Вот я и думаю, может это всё связано?
- Украшение говорите, - задумался Полицмейстер, потирая больную кисть в районе запястья. – кажется я видел такое сегодня. Довелось встретиться с около часа назад с Елизаветой Дмитриевной.
- Значит надо его снять и дело с концом, - уверенно заявила девушка.
- Как Вы себе это представляете? – иронично улыбнулся он ей в ответ. – а если мы ошибаемся – ожерелье просто ожерелье? Или на нём защита стоит от нежелательного вторжения и по вам в ответ ударит. К тому же, если я правильно понял, то мадмуазель Волкова не расстаётся с обновкой. Как изымать будем? Обман? Обмен? Шантаж? Выпустим из наших изоляторов парочку уголовников и организуем налёт?
Волколачка посмотрела на него пристально-пристально и улыбнулась, склонив голову набок: «Павел Владимирович, а Вы попросите её. Елизавета Дмитриевна не только ожерелье снимет». Унтов закашлялся, подавившись чаем, и искоса посмотрел на главу сыскарей. Палий же остался спокойным, не отреагировав на явную издёвку и лишь заметив: «Я учту и рассмотрю данное предложение».
- Ладно. Будем думать, что как. Как говорил преподаватель математики в нашей гимназии – когда ответ угадан, его надо доказать, - мужчина поднялся с места, залпом допив тёплый чай. - Доброй ночи, Сан Саныч, Варвара Александровна.
За дверью раздались торопливые шаги, больше напоминавшие бег, и она распахнулась, явив обществу возрастную медицинскую сестру, которая сперва нашла взглядом главного врача, потом заметила Полицмейстера, но долг пересилил опасливость.
- Александр Александрович, в шестнадцатой палате чертовке плохо.
- Поздравляю господа, - радостно сообщил своим подчинённым Палий, - у нас первый труп.
Прочие сыскари не проронили не звука. Все ведь, кроме, пожалуй, Феликса, ожидали подобного результата в невозможности активного противодействия с их стороны. Вопрос заключался лишь в том: как скоро упадёт первый камень?