- Всегда приятно поговорить с сородичем. Нас ведь не так много. Тем не менее, есть несколько важных новостей.
- Слушаю, - кивнул волколак, жестом приглашая подчинённого присесть.
Юрий Михайлович сел и, раскрыв папку, достал несколько исписанных листов плотной, желтоватой бумаги. Также из кармана мужчина извлёк свёрнутый отрез ткани, в котором лежал небольшой круглый предмет. Разобравшись в бумагах и разложив их в несколько стопочек, Феклистов протянул первый документ.
- Начнём с выписки о ходе лечения. Погибшая поступила всего неделю назад. Соответственно, проклятье протекало скоротечно. Но и бесовка была не из самых сильных. С рождения наблюдалась. Её припекали даже. Со слов медицинской сестры, по сравнению с другими, применяемые методы облегчения страдания не помогали.
- На сколько я помню, госпожа Рыкова ею занималась, - остановил подчинённого Палий.
- Именно, но её на месте не оказалось. Показания мне давала сестра Антония. И оно даже лучше: всё по существу, точно и без лишнего.
Павел Владимирович нахмурился. Видимых причин для беспокойства он не видел, но было слишком много субъективных предположений.
- Ладно, что дальше? – спросил он.
- Заключении о причинах смерти и описание первичного осмотра тела, - Юрий Михайлович передал несколько листов, часть из которых имела схематичные рисунки. – Полное истощение организма, ускорение старения внутренних органов. Глазные яблоки обесцвечены. При вскрытии в желудке девушки было найдено Это.
Сыскарь аккуратно и бережно передал салфетку. На раненную руку Полицмейстера легло нечто очень лёгкое. Мужчина пристально посмотрел в лицо волхву и, положив улику перед собой, канцелярским ножом откинул ткань.
- Жемчужина, - задумчиво констатировал он. – Если она такая у всех в желудках, то может им дать рвотное?
- Павел Владимирович, - довольно улыбнулся Юрий Михайлович, - нам тоже с Сан Санычем пришла эта идея. Проверили – не вышло. Не резать же живую девушку ради проверки?
- Даже не знаю. Может лучше сейчас, чем после смерти, - пожал плечами волколак, и хотел было продолжить, когда в дверь постучали. – Входите.
На пороге появился Змеев, улыбавшийся ещё шире, чем до того Феклистов. В руках он держал подшивку из старых газет и светился весь от счастья.
- Кто молодей? Я – молодец, - с порога заявил маг. - Я теперь всё знаю. И этим знанием поделюсь с Вами. О! Она – жемчужина. Смотрите.
Перед сослуживцами он положил архивный талмуда и пролистал несколько листов газеты «Вестник», пущенный в издание ещё при матушке-Екатерине, пока не остановился на лубочном изображении сожжения ведьмы. К картинке шла заметка на немецком и перевод.
- В городе Пассау герцогства Бавария в одна тысяча семьсот сорок девятом году по приговору суда была казнена огнём Элеонора фон Шварценберг. Хоть нас и объявили суеверием и недоразумением ещё комиссией Марии-Терезии, но ни никто не возникал по этому поводу. А причиной стали неоднократные смерти местных юных жительниц. Угадайте с какими симптомами?
- Три дня поноса и мгновенная смерть? – иронизировал Палий, у которого интуиция била во все колокола о грядущей неприятности.
- Именно, - не стал возмущаться он. – Так вот - это ещё половин беды. Могилы умерших были, согласно показаниям свидетелей, вскрыты. Одна из семей уже подумывали о вампиризме и полезли вбивать осиновый кол. В результате они нашли свою дочурку со вспоротым животом и вынутым желудком. Начали следствие. И обнаружили вполне респектабельную вдову хера фон Шварцентерг с крайне занимательным украшением: медальон из синего камня с лицом девушки и восемью жемчужинами. Короче – дознались, оприходовали, а украшение пропало.
- В том, что я видел на Волковой жемчуга было больше, - припомнил Палий.
- Так то не конец, - Алексей сделал жест рукой «подождите». – в 1751 году, не выдержав пыток, погибла Руфь Озборн и её муж Джон. Симптомы те же, а старуха, которой – хочу заметить! – на тот момент было уже за семьдесят, стала выглядеть на десять-двадцать лет моложе.
- Прям сварливая старуха Пушкина, - усмехнулся волхв.
- Феликс тоже так сказал, - закивал маг. – Случай в Англии добавил украшению ещё десять жемчужин. Дальше просто апофеоз деятельности. Украшения достаётся каким-то образом к Вивьен Лавендрин. Она была простым человеком. Вот, кстати, её портрет. А вот на шее и то самое украшение – пока ещё весьма скромное. Наступает чудесный одна тысяча семьсот шестьдесят третий год – девушка обручается с Антуаном Шастелем. И тут мы с Феликсом смеялись уже вдвоём. Знаете, от чего?