Среди выстроенных под потолок коробок с фирменным клеймом, среди мешков с сахаром и муки, среди корзин с яйцами и фруктами горела одна единственная лампа, чей свет падал на пустую середину, едва захватывая и полки, и длинную лавку вдоль стены. На последней то в рядок, рассматривая что-то и сидели госпожа Змеева, господин Круглов и Варвара. Даже в полутьме была видна потемневшая рука последней, отчего начальника полиции неприятно кольнуло под левой лопаткой.
- Расходимся, господа и дамы, - звучно привлёк внимание он. – Сан Саныч идёт руководить процессом отправки больной до палаты, Змеевы идут домой, а мы с госпожой Рыковой идём следом за господином Кругловым в вашу богадельню.
Все внимательно посмотрели на Полицмейстера и не стали спорить, покорно, как овечки, отправившись по указанным маршрутам. Лишь Юлия что-то на прощание шепнула на ухо подруге и только потом скользнула за дверь.
- Ругаться будите? – спросила тихонько девушка, оставшись с волколаком один на один.
- Надо бы, но, если верить Алексею Георгиевичу, то Ваши необдуманные действия сделали больше блага, чем зла, - пожал плечами Палий, и пошёл на улицу. - Но всё-таки, когда же Вы прекратите лезть туда, куда не надо лезть?
- Я не специально, - улыбнулась через силу девушка. – Разозлилась просто. Лиза не подарок. Я привыкла, что она оскорбляет меня, но Юлия Адамовна не заслуживает того, что она ей сегодня наговорила. Я подумала, что если сорву это чёртово ожерелье, то всё пройдёт.
- Елизавета Дмитриевна станет пушистее беличьего хвоста? – усмехнулся волколак. – Сомневаюсь. Люди со временем не становятся лучше. Это ещё Ветхий Завет доказал.
- Я уже заметила, что у Вас была хорошая богословская школа, - следуя на шаг позади мужчины.
- Надеюсь, что Вам не придётся познакомиться с моим преподавателем, - еле слышно, скорее для себя, заметил Палий, и поднял голову на крыши стройного ряда домов.
Пострадавшая кондитерская находилась в центре города, но не касалась главных улиц. Приходилось долго идти в обход по широким улицам, следуя за неспешно переваливающейся повозкой, хотя узкими переулками, все знали, было бы быстрее.
Варвара ни разу не была в тех местах и, приняв произошедшие события как то, что уже нельзя изменить, принялась осматривать дома, стоявшие двумя едиными бежевыми рядами. Окна и двери то и дело хлопали, открываясь и закрываясь, из них высовывались люди и нелюди. Однако глаз не цепляла ни одна особенность, ни одно несовпадение, словно украшения были запрещены.
- Немеча, - предвосхищая готовый сорваться с девичьего языка вопрос, пояснил Палий, - тут дома сильно пострадали во время войны. Жители отстроили сами, как хотели. Вот и получилось всё одинаковое.
- Но ведь французы обошли Каснореченск стороной.
- Да. Но тут жили иностранцы всегда. А когда Бонопарт пересёк границу – в порыве патриотических настроений – местные начали «бить немчуру». После революции же немало французов пришло.
- Тогда всё понятно, - кивнула волколачка. – А здесь никто не живёт, так?
Павел Владимирович посмотрел на последний подъезд с заколоченными окнами и дверьми, и высыпанной перед ними чёрной солью.
- Как раз наоборот, - подумав, пояснил он. – Тут живёт крайне неприятная гадость, которую, мы никак упокоить не можем.
- А соль её сдерживает.
- Да. На это отдельные деньги город выделяет. Местные привыкли. Даже сами иногда простую соль подкладывают. Что крайне мило. Но пока что ничего с этим сделать мы не можем.
- А что произошло? Вы в этом принимали участие?
- Нет. Мне, наверное, было лет одиннадцать тогда. По материалам следствия и той информации, что мне передали, тут жида одна пришлая ведьма. Сняла полностью весь дом. Сначала жила степенно, как и полагается немолодой даме.
- Вы так категоричны. Мои новые знакомые с Вами бы поспорили.
- Им всем ещё и пятидесяти нет. Маги живут дольше. Когда переваливают за сотый год – меняются.
- Но большинство умирают раньше. Я правильно поняла?
- От лишней ретивости, самоуверенности и чувства собственного превосходства. Дальше рассказывать?