- Замёрзнешь, - заметил Дмитрий Дмитриевич, присаживаясь рядом.
- Ну и что?
- На бал не попадёшь.
- Он и правда такой важный? – наклонила голову Варвара.
- На нём бывает, что решаются судьбы. Сам Императорский двор не может устроить подобное.
- Меня терзают сомнения, что реальность не превзойдёт ожидание.
- Не стоит, - мягко укорил Дмитрий, и взял девичью ладонь в свою, от чего волколачка поморщилась – раны ещё саднило. – Это просто ты нервничаешь перед первым балом. Напрасно. Я уверен, что всё пройдёт прекрасно.
- Ваши бы слова да Богу в уши. Но поверю. Давайте надеяться, что нам эти приглашения придут для начала, - уже более радостно сказала Варя. – А то делим шкуру неубитого медведя.
Мужчина рассмеялся, чем спугнул стайку воробьёв, притаившихся в ближайшей яблоне.
- Скорее уж перья ворона, - поправил он, и встал с лавки. – Пойдём. Катя чай хотела разлить. Афанасий Никитич сам ватрушек напёк.
- Уговорили, - кивнула девушка, поднимаясь следом и позволяя себя приобнять за плечи. – Кстати, Елизавета уже прекратила бушевать о колье?
- Матушке этот скандал «ни о чём» тоже надоел. Она её в комнату отослала.
- Надо будет мне к Павлу Владимировичу заглянуть, - озвучила свою мысль Варя. – Если оно больше не опасно, то может быть вернуть его Елизавете.
- Прекрасная идея. Завтра утром по этому поводу и заеду к ему.
- Я могу и сама. Мне всё равно в больницу и к Хлангам. Да и мы должны были договорить.
- Варвара, - твёрдо начал Волков, остановившись перед ступенями крыльца и посмотрев прямо в синие глаза, - послушайте меня. Я могу во многом расходиться с матушкой. Она человек старого воспитания. Но новое время требует новых подходов. Девушки могут служить – когда это не мешает их домашним делам.
- Говорите, как будто это баловство какое-то.
- Так оно и есть. Так уж сложилось, что муж – добытчик, а жена – хозяйка дома и мать. Так было, есть и будет. Я продолжу. Мне не кажется чем-то ненужным твоя работа в больнице. Это помогает тебе в первую очередь. И кстати, Сан Саныч отпустил тебя на выходные до бала – никуда не надо ехать завтра. И всё же с Палием ты слишком много общайся. По поводу обработки рук один на один я и говорить не буду. Это может быть истолковано превратно. Всем рот не заткнёшь, а смывать грязь бывает очень трудно. Я верю, что наш старик и в мыслях не имеет ничего в отношении тебя. Но…
- Почему вы его все в старики записываете? – возмутилась Варвара. – Ему всего тридцать пять.
- Ему уже тридцать пять. А за душой… Но не о том речь. Павел мой старший товарищ. В городе его уважают и ценят. Но и на солнце есть пятна. Если уцепиться за одно можно вытащить очень многое. О себе не думаешь, так о нём подумай.
- Что ты имеешь ввиду?
- Черти могут в любой момент припомнить ему Гродненское городище. Он принимал участие в той карательной операции. Маги своих погубленных собратьев. Каждый вид иных с лёгкостью вспомнит своё. Это минус нашей службы в полку. Часто приходится бороться с зарвавшимися соплеменниками. В упрёк это не ставят. Все понимают, что надо постараться, чтобы тебя приговорили. Но каждый в глубине души имеет сомнение о справедливости. А уж что произошло с его невестой в Познане – и вовсе страшная легенда.
- Невеста? – переспросила девушка, ошарашенная такой новостью. – Я слышала о неком происшествии в Познани в самом начале его службы, но без подробностей.
- Это не твоя вина. Павел сам не очень любит об этом рассказывать. Тем не менее у него была невеста, которую, если верить слухам, он сам убил. Вместе со всей её семьёй. А поместье их спалил. И Синод ничего по этому поводу не предпринял.
- Слухами лишь земля полнится, - твёрдо заявила Варвара, приподняла юбку, и решительно ступила на лестницу, когда мужчина довольно грубо схватил её за локоть, развернув к себе. – Что?
- Обещай мне, что не будешь искать намеренно встречи с нашим дражайшим Полицмейстером ради нас, -не менее настойчиво потребовал Дмитрий Дмитриевич, а после отчего-то добавил, - нас всех.
В комнате было ужасно душно. Не зажигая свеч Катя подошла к окну и распахнула его. Стёкла чуть задребезжали и деревянные рамы ударились о стены снаружи. Девушка села в пол-оборота на подоконник, наблюдая за едва освящённым парком.