Елизавета, краем уха слушавшая разговор, только насмешливо фыркнула. Ей переживание неопытной волколачки казались глупостью или притворством. Девушка себя даже старалась убедить и практически поверила в то, что спасённая просто притворяется.
А у Виктории тем временем накатывала паника, как перед сложным экзаменом с невыученным материалом. В добавок она прекрасно понимала, что всё, что они делают – для всех вокруг привычно и ясно, как белый день. И чувствуя свою неполноценность, она боялась ошибиться, спросить, не понять с первого раза. Боялась вызвать смех. Однако, иного пути не было. Оставалось лишь довериться новым знакомым и строго следовать их указаниям.
Волковы остановились на небольшой поляне, заросшей мхом, папоротником и лесными травами. Вперемешку стояли ели, сосны и ольха. Возможно, были и другие пароды, но, из-за того, что ветки начинали расти высоко, распознать их было по ночи невозможно.
Чуть с боку от центра поляны доживал свой век, покрытый тутовиками, пень. В отдалении стоял похожий, и в другой стороне такой же.
Волки, жившие или работавшие в поместье, подходили к одному из них, скидывали с себя одежды, оставаясь, как правило мужчины в одних штанах, а женщины в рубашках, втыкали что-то в пень и отходили.
Анна Петровна, посмотрев на небо с его Ночным Солнцем, негромко сказала: «Кажется, пора», и достала из секретного кармана короткий кованный нож с завивающейся против часовой стрелки ручкой. Женщина воткнула его в самый центр, и отошла, на ходу стягивая своё домашнее платье. К ней уже поспешили две девушки на помощь.
Елизавета последовала за матерью: царственно, словно делая всему миру одолжение, встала возле пня, достала из внутреннего кармана идентичный нож и с размаху вогнала его в древесину. Платье, больше напоминавшее халат, снялось без посторонней помощи.
— Вот поэтому мы и носим такие одежды, - подмигнула подруге Катя, намекая на мать, вложила в её руку нечто-холодное и тяжёлое, свернула отточенным клинком, который через мгновение уже замер рядом с собратьями.
- А зачем это? – спросила Виктория, рассматривая произведение кузнечного дела в своих пальцах.
- А как ты собираешься в тело своё возвращаться? – рассмеялась Елизавета, разбежалась и перепрыгнула через пень с воткнутыми ножами, ударившись спиной о землю.
Новообращённая вскрикнула от неожиданности, когда с той стороны на четыре лапы поднялся зверь.
Большая серая с черными пятнами волчица, пригнув голову к земле, с минуту глядела в глаза девушке. Потом оскалилась, отчего Анна Петровна даже загородила девочек и хмуро посмотрела на старшую дочь. Та, словно не была в шкуре, а также оставалась человеком, надменно повернулась в противоположную сторону и легким бегом исчезла среди елей.
- То есть надо перепрыгнуть через ножи? – уточнила Виктория.
- Через свой нож. Втыкай рядом с нашими и прыгай, - уточнила Волкова-старшая.
- Но… я так не смогу.
- Сможешь, - нажала женщина, а Катя, глядя на луну, ощутимо заволновалась, извинилась и тоже перекинулась.
Её волчица была более светлой: мех скорее походил на серебряный, а лапы были так и вовсе серыми. В добавок, у Екатерина он не был таким густым, от чего девушка смотрелась пусть и не такой мощной, но лёгкой, быстрой и изящной.
Мотнув ушами, и младшая дочь Волковой скрылась среди деревьев.
Виктория, умоляюще посмотрев на свою опекуншу, не нашла в не сочувствия. С видом обречённого на отсечение руки, она подошла к пню и оставила в нём своё нож.
- Молодей, - похвалила ей Анна Петровна. – А теперь, попытайся просто перепрыгнуть его.
С сомнением девушка посмотрела юбку. Припомнила слова подруги о ом, что одежда не оборачивается и разделась, оставшись, как и остальные в одной сорочке, а потом встала в метрах пяти от своей цели.
В крови закипал пожар. В висках гулко отдавалось биение сердце. Виктории показалось, что время замедлилось вокруг: словно она меньше дышала, моргала. Но при этом, ощущать слегка сыроватый и колючий мох под ногами, оказалось очень приятно. В лёгкие поступали до того неизвестные ароматы леса – одновременно свежие и густые. Зрение, приспособившись к темноте, раскрасило мир новыми цветами – в основном тёмными, но теперь было ясно видно, что помимо елей, впереди растут дуб и ольха, а на первом сидит сова, под ольхой есть узкая нора. Только туда не стоит совать нос: змея, обитающая в ней, будет не рада.
Когда же задние лапы коснулись земли, всё изменилось.