- Вы зря иронизируете. Выслушайте!
- Я Вас слушаю. Это Вы никак начать не можете.
Девушка замолчала и, как показалось Кате – ей было плохо видно -, встала, повернувшись к лесу. Она молчала несколько минут, собираясь, видимо, с мыслями и силой волей, а потом заговорила ровно, словно отвечала на уроке тему, известную лучше всего: «Это началось после суда над Николаем. Его же быстро устроили. Я должна была забрать вещи из больницы после посещения Ореста и Марты. И встретила там Сан Саныча – младшего. Он что-то делал с настойками лекарственными. Мы разговорились и даже выпили чаю. А потом он предложил меня отвезти домой, потому что время было уже позднее. Отказываться я не видела смысла. Если не затягивать, то до сюда я так и не добралась в тот день. Анне Петровне сказала, что была на дежурстве. Но ничего такого не было. Извозчиком был знакомый Сан Саныча, и они сказали, что едут на встречу в одно ни то тайное общество, ни то ещё что-то такое. Я согласилась с ними поехать».
- Страха у Вас нет, - глухо заметил Палий.
- Это же Круглов! Он всегда был добр и крайне порядочек. Но не о том речь. Это собрание проходило в развалинах на окраине. Там разрушенная колокольня и лестница …
- Да. Понял. Осквернённый храм, ушедший под землю. Что дальше?
- Туда уже прибыло человек пятнадцать: может меньше, может больше. Не могу сказать, что я всех видела в городе, но мне кажется они местные. Мы с Сан Санычем сели в конце. Последним пришёл парень – он из наших, волколак. Довольно небрежно одет и явно болеет. Он постоянно кашлял и, кажется, даже с кровью.
- Опишите, подробнее внешность, - попросил Павел Владимирович.
Варвара задумалась, а потом, то и дело прерываясь, рассказала: «Среднего роста. Не очень худой. Волосы жидкие. А лицо я не разглядела – он вокруг рта платок повязал. Голос такой – хриплый. Словно постоянно простужено горло. А глаза чёрные. Яркие. Кто-то примечательный?».
- Чёрные. Сипит, - повторил мужчина. – Никакой. Не особо. Продолжайте.
- Он вёл разговор. В основном дискутировали на непонятные мне вещи. Но сейчас же модные всякие общества за свободы.
- Особенно в Сибири.
- Тем не менее. Это было интересно. Были разговоры о правах Иных на образование, на службу на ровне с простыми людьми. Многим вроде нынешние порядки не особо нравятся. Проговорили они чуть ли не до самого утра. Мы с Кругловым тогда сразу в больницу поехали. Там же и позавтракали. О собрании не говорили. Я не спрашивала, а он стал таким, словно нигде и не были. Но дня через три он предложил снова побывать на собрании. Мне стало интересно. И я согласилась. Всё было так же. Я начала вопросы задавать – когда уже стали бывать по вечерам чуть ли ни каждый день. Мне с охотой отвечали. Кстати, много нового узнала. Так вот – может это паранойя, но меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Так продолжалось ровно две недели. Мы приехали с Сан Санычем за сутки до начала этой всей кутерьмы с проклятым ожерельем. Они разговаривали о Синоде, а я рассматривала просто помещение. Там много всего странного. Ко мне подошла женщина и начала пояснять, что для чего было использовано. В основном то, что ограничивает силу Иных: ошейники, браслеты, зелья, иголки какие-то. Я её сначала слушала, а потом только посмотрела на лицо. И узнала. Я с ней уже встречалась два раза: впервые здесь – она стояла на границе леса, потом в ту ночь, когда я попала на ваш специальный погост. Она мне впервые и предложила прийти в ту ушедшую под землю церковь. Сказала, вроде, что все вокруг врут и недоговаривают. В основном дальше я общалась только с ней на этих встречах, когда удавалось приехать. На вид, очень приятная женщина. Она всегда отвечала на все вопросы. Даже самые нелепые. Полторы недели назад я поинтересовалась о том, что заставило её прийти туда. Эльжбет, как она сама представилась, пояснила, что много лет назад она жила в городе и была почётнейшим горожанином. Рассказывала, что у неё был свой дом и со всей округи собирала сирот, воспитывала их, как собственных детей. Синод же – она ещё намекнула, что это произошло с чьей-то подачи из Семи Семей… Так вот, Синод, не объясняя причин, отобрал у неё дом, а всю её семью перебил. Сказала, а я не стала уточнять значение, что у неё есть «право на месть». Это ведь не просто слова Здесь. Я права?
- «Право на месть» - это наследие древнего права на кровную месть. У людей оно уже в большинстве обществ исчезло. Но Вы правы, у нас оно есть. Имея его, даже Синод не может высказать претензии.