- Ой, - Катя прижала руки к губам. – Мы совсем забыли тебе сказать, что здесь ничего нельзя пить. Есть ещё туда-сюда. Хотя батюшка запрещал и это. А уж тем более пить из их Бокалов.
- Почему?
- Плохо будет, - убеждённо ответила волколачка, - Но давай вернёмся.
Девушки не стали встревать в разговор, который вёлся на некие политические темы, как всегда бывает у мужчин. Елизавета Дмитриевна застыла возле наречённого, но ловила каждое слово, сказанное не им.
- Признаться, меня этот «снежок» порядком раздразнил. Павел Владимирович, вы не возражаете, если мы продолжим нашу беседу на улице. Дмитрий, Вы к нам присоединитесь? -спросил Иван Евграфович.
- Идите, господа. Нельзя же оставить дам одних. Ещё украдут.
Таратуй и Палий отошли, от чего Елизавета только скривилась.
- Даже не надейся, моя дорогая, даже не надейся, - рассмеялся её брат. – Ты прекрасно знаешь, что наш дорогой Павел Владимирович не танцует и не будет танцевать даже под угрозой казни.
- Почему? – спросила Варя, исподтишка надеявшаяся на приглашение. – Личные убеждения?
- Травма ноги, - коротко пояснил Волков.
Распорядитель громко хлопнул в ладоши, круто повернулся по своей оси и махнул рукой музыкантам: «Вальс маркиза!».
Теперь под купол потянулись и те, кто прежде предпочитал оставаться в стороне. Все гости весело перешёптывались и улыбались, и с первых же тактов взяли быстрый темп, словно пытаясь обогнать ураган. Варвару подобные перемены бальной программы удивляли. Она понимала скорее, чем помнила, что подобные скачки неуместны и что танцы от сдержанных и помпезных переходят к быстрым, а завершаются подобно реке – плавно и спокойно.
Дмитрий Дмитриевич утянул её тем временем в бурлящую толпу.
Прошло наверняка больше половины бала, когда девушка точно осознала, что танцевать с одним и тем же человеком – компрометирующее обстоятельство.
Варвара отступила за спины разговаривавших городских волколаков, когда заметила всколыхнувшийся край полога одной из гадальных секций. Оглянувшись ещё раз на высматривающего её в толпе Волкова с матушкой, девушка скользнула за тёмно-синюю ткань, только там сумев перевести дух.
- Нравится, али нет, да токмо у вьющейся верёвочки, всё равно, конец имеется, - заметил кто-то в противоположном конце комнаты.
Варя присмотрелась в полумрак. За широкой чашей в центре на высоком с изящными ножками столике стояли две женщины. Точнее две Вороны. Белая, как называл её Павел Владимирович, и ещё одна – чёрной масти – смотрели на неё в пол оборота с бокалами сероводородной воды.
- Что Вы имеете ввиду? – спросила девушка, проходя внутрь.
- Она имеет ввиду, - постаралась объяснить Ворона в белых одеждах, - что тебе нет смысла бегать от Дмитрия. Эта страница уже написана. Путь, указанный ветром, попал под твоё крыло, и невозможно будет сойти с него, не потеряв половину перьев.
- Вы всегда говорите так туманно? Или исключительно во время бала? Почему нельзя сказать прямо – будет так-то и так-то. Вечно в вашем мире под луной сплошные экивоки.
- Во-первых, это теперь и твоя реальность, - улыбнулась ей Чёрная Ворона. – Во-вторых, (женщины переглянулись) если ты действительно хочешь получить ответы, то надо задавать правильные вопросы только и всего.
- Почему мне кажется, что я могу пожалеть об этом?
- Точнее уж, не намылит ли шею тебе один небезызвестный нам представитель власти? – улыбнулась Белая, обходя чашу стороной. – А в прочем, если никто ничего не узнает, то и волноваться не о чем.
Ворона вылила остатки своего напитка в медную чашу и покрутила бокал в покалеченных пальцах, прежде чем наполнить его вновь, зачерпнув воды всё из той же ёмкости.
- Пей, если хочешь ответов, - сказала она.
По прозрачным стенкам бокала бежали мелкие пузырьки, взрываясь на поверхности. Варя нервно передёрнула плечами и оглянулась назад, туда, где за пологом шумела толпа. Пальцы, дрожа, дотронулись до гранённой ножки, следуя принятому решению.
- Потом я об этом пожалею, - подумала девушка, поднося край фужера к губам.
Сероводородная вода оказалась солёной, отдалённо напоминающая слёзы. Она с первого глотка ударила в голову, отчего всё перед глазами пошло хороводом. Девушка закашлялась, выронила бокал. По мозаичному полу полетели хрустальные осколки, а Белая Ворона подхватила её под руки.