Лес перестал казаться как чужим, так и волшебным. Он стал естественным. Острые серые уши улавливали мельчайшее движение, а чёрный нос вдыхал ароматы теперь не только растений, но и шерсти.
Молодая волчица сделала пару неуверенных шагов, то и дело принюхиваясь и озираясь. Виктория тряхнула головой, словно приходя в себя, и обернулась назад.
На поляне она находилась одна, а в кустах орешника скрывался кончик серого хвоста.
Ночное Солнце заняло своё место на небе. Со стороны поместья слышалась музыка, были видны движения фигур, среди костров и фонарей. А из глубины леса доносились переливчатые и краткие волчьи песни.
Не зная, что дальше делать волчица просто села на хвост, прижав уши к голове. В пору было плакать от досады и одиночества.
— Вот, смотри, - раздался с права глухой голос, как из трубы или колодца. – Оставили одну. Кто ж знал, что она в лес не пойдёт? Молодая – испугалась.
Виктория повертела головой в поисках говорящего, но возле высокого ствола сидел только белый волк. Он смотрел недовольно и немного сердито. Но инстинктивно девушка понимала, что недоволен он не ею. Поэтому она встал на четыре лапы, пытаясь ему донести просьбу о помощи.
Наверное, он понял. Чуть рыкнул и подошёл к волчице. Вблизи его великолепная шкура, оказалась вся испещрена шрамами и старыми ранами. Это был не просто волк. Это был Воин, Боец. Старый офицер, который не гордился ни одним шрамом, как проявлением собственного неумения или наивности. Каждая отметина была заработана так, где иной бы не выжил.
Виктория, идя рядом с ним, чувствовала всю силу этого Волка. И одновременно она его опасалась, ведь не узнать волколака было невозможно.
Павел Владимирович же никуда не спешил. Он давал подопечной привыкнуть к ночи и лесу, и к своему обществу, заметив, как пристально она его рассматривает. В иной ситуации, он бы вцепился в горло всякому, кто посмел бы цеплять глазами его прошлое, отображённое на мехе. Но Виктория была подобна ребёнку, а значит – требовала снисхождения и терпения.
Да и он с Сан Санычем хорош: как они могли не додумать, что у Волковых во время полнолуния тяга к животной ипостаси гораздо сильнее, чем к человеческой. С ними всегда было так – перекинуться и до утра можно за людей не считать: разум только на остатках сознания.
- Хорошо, что Леший углядел вовремя, - подумал он, перепрыгивая через очередное поваленное дерево, и глянул на свою спутницу.
Однако рядом её не обнаружил. Волколак остановился, развернулся и на ходу принюхался, хотя пропажа отстала всего на три шага. Повернув на бок голову, мужчина в зверином облике наблюдал с немым прелестным восторгов, как волчица, распахнув глаза, смотрит на ежа, засевшего в траве. Она словно бы не могла поверить в его существование: сначала обошла по кругу, потом тронула лапой, а потом легла нос к носу.
Палий, покачал головой, и рыкнул, советую на него ещё погавкать. Девчонка тут же вскинула голову с задранными ушами и забила хвостом о землю. В ответ она получила лишь призыв двигаться дальше.
Постепенно оба зверя начали чувствовать других. Господин полицмейстер по полу ноте мог понять, что возле ручья, куда они и бегут, уже обосновались Лапины. Было там и пару представителей Югоровых. Таратуи только приближались. Градоначальник с супругой и детьми бежали по левые лапы уже минут десять, но постоянно останавливались. Виктории же все запахи были неизвестны. Она подсознательно держалась единственного знакомого, и вынюхивала Волкову с дочерями.
Павел Владимирович за последние восемь лет впервые ощутил столько сильный интерес к своей персоне во время полнолуния. Но возложенная Лесным дедушкой с его же согласия миссия по введению новообращённой волчицы в «общество», предписывало внимание.
По меркам животного мира – да и человеческого тоже – Виктория была в самом расцвете сил. При полной луне, когда звериное преобладает над человеческим, все морды, что находились по обе стороны ручья, повернулись к новоприбывшим. Несколько особо ретивых самцов направились в их сторону, от чего Палий заволновался.
Он посмотрел на спутницу, как бы спрашивая: «Нормально? Или не готовы?». В ответ девушка моргнула, дёрнула ухом и, спрыгнув к воде, пошла знакомиться. В след ей и как предупреждение подходящим, приглушённо мужчина зарычал: «Если что – я тут», и лёг под раскидистой берёзой, так чтобы его было и не было видно.
У Виктории же страх прошёл окончательно. И если сначала показалось, что все четыре молодых волка были одинаковые, то теперь она явственно видела и чуяла различия. Внутри себя, она даже представляла себе, как они выглядят.