- О, Господи! – закатила глаза девушка.
- Хотите, я Вас спасу?
- Каким образом?
- Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами, - всё так же серьёзно Палий подал ей правую руку.
- А как же Ваша нога? – выпалила Варя, тоже замечая Волкова. – Я видела, что она у Вас болела.
- Перетерплю. Соглашайтесь. Это испанский танец. Там постоянная смена партнёров. Я Вам долго не буду надоедать.
- Вы не можете надоесть, - сказала девушка себе под нос, подавая руку, чтобы быть увлечённой к прочим парам.
Постепенно в центре образовалось три круга разной величины – один в другом. Павел Владимирович выбрал второй. Справа и слева оказались незнакомые девушке волколаки. Но всё же среди танцующих виднелись и узнаваемые лица.
- Наверное, - подумала Варя, - ещё несколько лет и я всех в городе буду по именам знать.
Прозвучал долгий сигнал к началу. Музыканты заиграли очень торжественно, словно на параде. Мужчины вокруг, особенно служащие или служившие в армии, заметно выпрямились и удивились. Трубы и барабаны ускорились, громыхнули и уступили место струнным собратьям. Ко всеобщему удивлению, с первыми шагами нелюдей, их начал сопровождать неизвестный французский певец.
Простые горожане и деревенские жители не понимали его слов, а вот присутствовавшая знать заволновалась. Мужчины – кто нахмурился, кто удивился, но заулыбался, вспоминая юность. Молодые люди гордо выпрямляли спины. Mademoiselle отводили глаза и краснели. Madame вели себя так же, как и их супруги, лишь изредка утирая слезинки.
Варя радостно поняла, что понимает слова песни и не нуждается в дополнительном переводе. Однако, как ей показалось, хоть мелодия и попадала в такт движениям, но слова подошли бы лишь для двоих.
Как и предрекал Павел Владимирович, им вскоре пришлось расстаться: проход, поклон, и вот она уже переместилась то к одному, то к следующему кавалеру. С четвёртым - тур вальса и снова перемена. Знать бы сколько пар в круге и можно было бы точно сказать: попадёшь на одних и тех же или сумеешь потанцевать со всеми.
Первый круг закончился для Варвары за несколько пар от её первоначального положения. Прошёл он вполне приветливо. Лишь один господин смутил её. Девушке даже показалось, что от мужчины пахнет дорогой. Костюм, как у волхва, был из грубой чёрной, но уже начавшей выцветать, и бежевой изнутри ткани, да в добавок с капюшоном. На шее висели шнурки, уходившие под наглухо застёгнутую ни то куртку, ни то кафтан. Среди разнаряженных гостей Вороньего Бала, он выглядел словно полковник только с полей сражений на императорском балу.
Однако, потанцевать с ним Варе не посчастливилось. Девушка же, что шла за ней, угодила в его сильные руки. Если бы все вокруг не были столь увлечены танцем, они бы увидели, как глаза только начавшей флиртовать ведьмы расширились от дикого страха, и только личная выдержка не дала ей упасть в обморок.
По счёту приходилось танцевать с каждым четвёртым. Но ещё через два круга волколачка перестала пытаться хоть-что-либо рассчитать. Восьмым партнёром оказался Дмитрий Дмитриевич, который за недолгий близкий вальс успел и улыбнуться ей, и посетовать на то, что его даму сердцу увёл «этот старый волк». Орест и Марта находились в первом круге. Марта весело подмигнула подруге, а вот Чернокнижник от чего-то весь напрягся, как будто на него был нацелен пистолет.
Четвёртый круг должен был стать последним. К великой, но скрытой радости Варвары, она начала его с Павлом Владимировичем, про себя отметив, что ведёт «старый волк» уверенно, но хромает. Посмотрев на него с укором, получила успокаивающую улыбку и кивок, от чего прибывала в лёгкой эйфории ещё один вальс, ровно до того, как не ощутила вновь тот самый дорожный запах.
Вздрогнув, девушка подняла глаза на партнёра. И он ей перестал нравиться окончательно. Хоть глаза и были синего оттенка, совсем как у неё, но это было не море, а холодный клинок. Каждый, заглянувший в них, мог быть уверен в смерти на усмотрение их владельца.
Варе очень хотелось быть как можно дальше от сего господина, но, как по чьей-то злой иронии, музыка прекратилась. Все стали раскланиваться и разговаривать.
- Благодарю за танец, - голосом, не имевшим ни эмоций, ни выражений, словно воспроизведённым механизмом или мёртвым внутри человеком, впервые заговорил незнакомец, - Варвара Александровна.