Но девушку ошарашил ни тот факт, что он знал её имя, ни то обстоятельство, что вокруг них стала образовываться пустота, поскольку все гости в испуге спешили уйти подальше от их пары, а то, что странный человек явился на бал без перчаток. Лишь на мизинце блестела печатка с двуглавым орлом, коронами и православным крестом.
- А теперь, для Вас бал закончился. Придётся проследовать за мной.
[1] Гнёздово – по одной версии старое название Смоленска, по другой соседний город, из которого переселились жители в Смоленск.
Глава 19. Невеста Позненского палача
Толпа теснилась за границей танцевального круга. Палий остановился в недоумении, стараясь быстро понять причину, по которой благородное собрание стало напоминать стадо овец, исподтишка скалившихся на пастушью собаку. Ведь, кроме него, на своём месте остались только чета Хлангов, да Варвара со своим последним партнёром.
- Павел Владимирович, - с мягкой настойчивостью прошептала оказавшаяся рядом Елизавета Дмитриевна, хватаясь за его запястье, - прошу Вас, пойдёмте к остальным.
Но девушка в синем платье дрогнула, и мужчина сорвался в быстром шаге к противоположному краю зала.
- Что здесь происходить? – рыкнул он, вступая в холодную дуэль с запылённым человеком.
- Друг мой, мне необходимо будет доставить Мадам Рыкову в твоё управление, а уже оттуда отправимся в Петербург.
- Павел Владимирович, Вы знакомы? – спросила Варвара, ощущавшая опасность, но пока что не понимавшая всей тяжести наковальни, висевшей у неё над головой.
Она покусывала губы, уже покрывшиеся трещинами. На лице и тонкой, нежной шее стали проступать белёсые пятна.
- Да, - волколак сначала посмотрел на подопечную, а затем снова на старого знакомого. - Вы ведь уже наслышаны о дьяках Синода, которые взаимодействуют с нами. Вот это они и есть. Иероним, можно тебя на пару слов. Мы же не договорили, кажется.
- Паш, не пойдёт, - так же без эмоционально, как шкатулка на ярмарке, ответил человек в чёрном. – Вы и так на волоске от Генерального рейда. Мне, как и тебе, не хочется, чтобы на твою службу падала тень сомнений или, упаси Господь, подозрений. Поэтому стоит пожертвовать малым, чтобы спасти очень многих.
- Но наши проблемы не отличаются от других общин! Всё находится в оперативной работе. Причин для беспокойства нет. От чего столь отеческая забота со стороны Петра Сергеевича?[1]
- От того, что это Смоленск. Да и к тому же только у вас набрались смелости обратить… создать гранату с отложенным действием.
- Но я не хотела, чтобы так всё, - попыталась оправдаться Варвара.
Дьяк посмотрел на неё внимательно, но в лице не переменился: «Не хотели. Прекрасно Вас понимаю. Но глава моего отдела считает, и я с ним полностью солидарен, что нет смысла ждать плачевного исхода, если солому есть возможность подстелить».
- Меня убьют, - догадалась девушка, мужчины рядом только кивнули.
Палий закрыл глаза и тяжело потёр переносицу: «Лучше перебдеть, чем не добдеть». Волколачка вцепилась в него взглядом, ожидая заверений в шутке, но начальник сыскарей оставался серьёзным, не смотрел в её сторону и словно бы о чём-то думал. Иероним же напротив, неотступно следил за каждым её шагом назад, продолжая держать невидимый поводок.
- Господа, - перехватил Варвару за локоть Орест Модестович, - позволю себе вешаться в вашу дискуссию.
Полицмейстер смерил Хланга неприязненным взглядом, но не стал возражать, заодно отметив, что семейство приняло участие в полном составе: Марта уже шептала слова поддержки на ухо подруге.
- Господа, - повторил аптекарь, - на сколько я сумел понять: Синод имеет претензии к моей пациентке из-за обстоятельств и условий её превращения. Но согласитесь, если пойти по данному пути рассуждений, то мы повторим путь Европы и Нового Света. Нельзя же, в самом деле, убивать детей, предполагая, что они в будущем могут пойти по кривой дорожке.
- Господин Чернокнижник, - не переменившись парировал Дьяк, - насколько я помню, именно Вам принадлежало рассуждение в салоне мадам Эвлин о неэффективности проводимой политики по профилактике преступлений… в бытность ещё человеком. Считайте, что Вас услышали.
Орест дёрнулся, мотнул головой: «Это другое. Вы, как всегда, в угоду себе путаете протухшее с прокисшим».