- Боюсь, господин Хланг, - покачал головой Павел Владимирович, снова потирая запястье правой руки, - что Вы у нас человек поднадзорный. Синод никогда не даст добро на подобное Покровительство.
- Абсолютно, - подтвердил Иероним.
- Но тогда у вас появится полное основание уничтожить все проблемы скопом, - ехидно заметил чернокнижник.
- Господин аптекарь, - тонко протянула Катя, - не горячитесь, - и в последней надежде повернулась к брату: «Прошу тебя, прекрати всё это».
- И правда, пора всё это завершать, - Дьяк вернулся к своему обычному состоянию непроницаемости, и направился к своей цели, когда дорогу ему преградили.
- Паш, - начал он вкрадчиво, но был перебит: «Я беру Ответственность».
Окружающие, до того перебрасывавшиеся еле различимыми фразами, то после того, как главные слова были произнесены и услышаны, на миг замерли.
Шёпот завертелся в шатре вместе с налетевшим ветром, поднимавшим под самый потолок занавески, подсвечники, подолы платьев и трости. Гости бала прижались друг к другу, придерживая редкие личные вещи и цепляясь за колонны, таявшие на глазах не хуже свечей. «Свершилось», - кричали вороны на своём рваном, каркающем языке, вихрем уходя в ночное небо.
Потребовалось не больше пяти минут, чтобы исчез всякий намёк на ещё недавно царивший праздник. Остались лишь стоящие кругом повозки и нарядные гости.
- Похоже вечер окончен, - первым заговорил Иероним. – И если твоё решение окончательно, то встретимся позже и обговорим окончательно.
Палий с долей иронии покачал головой, наблюдая как Синодский дьяк с лёгкостью растворяется в ещё не пришедшей в себя толпе. Ведьмы, колдуны, волколаки и прочие спешили рассесться по экипажам. Мужчина обернулся и встретился взглядом с Волковым, который, держась одной рукой за борт коляски, пристально искал что-то в глазах старшего товарища.
- Анна Петровна, - окликнул волколак женщину, и, дождавшись её реакции, добавил, - с Вашего позволения, я завтра навещу Вас.
До самого возвращения в поместье Волковых все сохраняли молчание. Дмитрий сел с краю и, хоть всю дорогу задумчиво и досадливо смотрел в сторону, перетирая невидимый песок пальцами, но всё ж не давал подругам заговорить о произошедшем. Варвару сложившееся положение вещей смущало и нервировало. Вновь произошло нечто за гранью её знаний и понимания. Но пока никто не спешил толковать. Даже Катя держала прямую спину, как перед строгим учителем, теребила платок и глядела лишь на свои юбки.
Когда коляска пересекла парковые ворота брат с сестрой несколько оживились. Но до самых ступеней крыльца, они хоть и переглядывались, но молчали. Анна Петровна дожидалась их на крыльце, сложив руки на груди. Дмитрий тут же встрепенулся и лихо выскочил из коляски, подав руку сперва Варе, а после и младшей сестре.
- Девушки, - сказала строго Волкова, - отправляйтесь спать. У нас был тяжёлый день. а впереди ещё хлеще.
- Как будет угодно, матушка, - кивнула Катя и, схватив подругу за руку, потащила её в комнаты второго этажа.
- Не нужно так печалиться, мама, - услышали они уже на последних ступеньках. – Наш дорогой Павел Владимирович очень умело отвёл гром и молнии. Я завтра же с ним поговорю и тогда будем готовиться к свадьбе. И даже этот дьяк нам не помешает. Наверняка он уже едет в сторону столицы.
- Я всегда считала тебя умным мальчиком, - голос Анны Петровны был усталым и разочарованным, - продолжай поддерживать во мне это.
- Эти слова ничего не значат!
- Нет! – Варвара и Катя замерли, когда хлопнула дверь и к разговору явно присоединилась Елизавета. - Как ты не понимаешь: он сказал это при всех. Все стаи были. Обратного пути нет и не будет. И что-то мне подсказывает, дорогой братец, что твоя Варенька, как только всё поймёт и узнает, будет совсем не против.
- О чём они? – шёпотом спросила волколачка, убрав волосы с лица, но Катя приложила лишь палец к губам, призывая к тишине.
- Тебе бы тоже умерить пыл,- усмехнулся Дмитрий, - мне может быть свадьбы не видать, но тебе-то туда дорожка давно устлана, вот только – экая досада – не с тем, с кем бы тебе хотелось.