Хлёсткая пощёчина разлетелась по всему дому. Екатерина и Варвара отпрянули от перил.
- А ну прекратите! – последовал приказ старшей волчицы. – Лиза, тебе давно пора уже смериться и быть готовой войти в стаю Таратуев. Мне надоели эти истерики. Как мы все убедились, господин Палий не стал бы обнажать клыки ради тебя. Идите оба спать. Любые разговоры дальше не имеют смысла.
- Идём, - Волкова торопливо втянула подругу в свою комнату.
- Что это всё значит? – спросила та, прижавшись спиной к двери.
- А ты так и не поняла? – удивилась Екатерина, и села на подоконник, расплетая волосы.
- Я уже ничего не понимая и не думаю, что когда-либо понимала, - девушка опустилась на пол, став похожей на большое синее облако.
Младшая Волкова распустила то, что осталось от причёски, тяжело вздохнула и, подойдя, села рядом.
- Сегодня господин Полицмейстер взял на себя Ответственность за тебя, - как можно мягче попыталась начать она своё объяснение. – Это было сказано при всех и все услышали.
- Это специальный ритуал? Ведь никто не захотел вступиться, а тем, кто захотел, тот мужчина не дал. Почему именно Павел Владимирович?
- Это сложно, но очень красиво, - Катя заулыбалась и порывисто обняла подругу. – Варька, какая ты счастливая. Поверь мне Иероним не такой плохой, как тебе могло показаться. Просто его служба даёт о себе знать. Он такой … такой…
- Так вот кто тебе по сердцу, - догадалась Рыкова.
- Да, -немного потупилась волколачка. – Тебе я могу сказать правду. Но это всё равно безнадёжно. Он ведь из Синодских дьяков. Один из лучших. Он никогда не соединит себя ужами брака. И уж тем более с нечестью. Ведь такие как он должны оставаться беспристрастными. Уже одна дружба с Палием подрывает это. Что же до этой Ответственности…
Катя закусила губу, встала и прошлась по комнате. Варвара, уставшая сидеть на коленках, тоже поднялось и разместилась на широкой кровати, ожидая продолжения.
- Раньше это действительно был просто обряд, но потом, как кровную месть, побратимство и прочие подобные, облачили в форму закона. Это на вроде поручительства у купцов. Если против кого-то выдвигаются тяжкие обвинения на его защиту могут выйти уважаемые и обладающие доверием люди. В основном мужчины, но могут и женщины, такие как моя мать. Они берут на себя ответственность за поступки и действия в прошлом, настоящем и будущем. Ну, скажем, если бы тебя обвиняли в убийстве, то Павел Владимирович бы ручался, что ты этого не делала. Но для Синода ты представляешь опасность как новообращённая.
- Мне казалось эта тема была закрыта.
- Если я правильно услышала, то в губернии похожие инциденты произошли ещё несколько раз. Только ты застряла в обличие человека, а те обратились в зверей. Они нападали на людей и их убили. Если что-то зачинается, Там правы, что хотят минимизировать возможные последствия. Бешеных зверей, как известно, пристреливают.
- Что дальше?
- Мне очень стыдно за маму и брата. В особенности, за Диму, - призналась Катя. – Понимаешь, в обряде Покровительства, мало сказать слова. Дальше это закрепляется статусом двух людей. Если бы позволили Хлангам или мне, то ты стала бы по документам им или нам сестрой. Если бы брат решился, то вы бы поженились как можно быстрее.
- Теперь же ..., - догадалась Варвара.
- Да, - закивала Волкова, - не пройдёт и недели, как ты станешь новой Полицмейстершей, мадам Палий.
- Мне надо с ним срочно поговорить, - вскочила на ноги девушка и рванулась к двери.
- Стой, куда ты на ночь глядя. Они же завтра наверняка сами приедут, - перехватила её Катя.
- Я не могу… Так нельзя.
- Так лучше. Иначе дорога одна, к Ним. А из Петербурга с таким грузом ещё никто не возвращался. Тебя просто убьют. Сама подумай, Павел Владимирович верит, что с тобой будет всё нормально. Он же не за красивые глаза получил свои награды и звания. Он верит тебе и в тебя, или же на стал так защищать. Ты может и не понимаешь, но это настоящий поступок.
- А что будет, если я «не оправдаю доверия»? – скользнувшая в голову догадка заставила девушку остановиться.
- Если вина того, за кого взяли Ответственность, подтвердиться, взявший Ответственность, будет обязан исполнить приговор и сам лечь на плаху.
Волкова опустила глаза в пол и отпустила руку подруги, а та так и стояла к ней спиной, цепляясь взглядом за дверную руку. Тишина стояла такая, что было слышно всё, что происходит за пределами спальни: как кто-то точит клинок, как в своих тайных тропах шуршит Домовой, как скрепит кровать и бьёт набежавший ветер по крыше.